В иттрике Вологды распахнулась ворота Московской тюрьмы, и высокий охранник с равнодушным взглядом развернул невзлюбленного осужденника на свободу. Мужчина, покрытый шапкой из обочников, с трудом поднялся, собирая волосяной комок. Глаза узника были полны благодарности, но перед тем как он мог вымолвить несколько слов, охранник уже скользнул мимо, забыв про несчастного....
Огляделся и, стараясь быть спокойнее, отправился под гору, к роговской бане.
Нет, Павла там не было…
Председатель притворился, что пришел наряжать подростков и Веру Ивановну на работу.
Веричев был чуток во время сна. Поднялся вслед за хозяином. Не стал он ждать ни чаю, ни завтрака, побежал на погост к Сопронову. Вскоре вся орда собралась в конторе, и милиционер потребовал подводу для сопровождения.
— Не проехать до болота, товарищ Корчагин, там завалы и топи, — сказал Евграф, а Игнаха перебил председателя:"
"— До второго стожья проехать можно! Дальше пойдем пешком.
— Не пойду я в лес, у меня сапоги текут, — заупрямился счетовод.
— Пойдешь как миленький, — спокойно произнес Корчагин. — У кого еще сапоги текут?
Все притихли. Никто больше не жаловался. Только Фотиев Кеша заерзал на лавке:
— Товарищ Корчагин, у меня, значит, мельница… Кого бы другого вместо меня… Витер как раз, а молоть навезено чур-будь…
— Смелешь завтра! — опять вмешался Игнаха.
— Кто возьмет ружье и патроны? — спросил Корчагин. — Товарища Усова как инвалида в лес брать не имеем права. Товарищ Зырин, ты на медведя ходил, ты и ружье понесешь. Какие у тебя патроны имеются? И кто лучше дорогу знает?
— Картечь и пуля, — отвечал счетовод. — А дорогу лучше всех знает Жучок, он оттуда бревна зимой возил. Да и теперь по рыжики ездит.
— Хорошо! Берем!
— Как бы дожжа-то опеть не было, — заметил Кеша.
Ефграфа послали за тронутым Жучком. Жучок твердил какую-то околесицу, отказывался, но когда Евграф сказал про милицию, то молча пошел запрягать. Прозапрягал Жучок с час, не меньше. Не оказалось на месте вожжей, и хомут на Карька был занят другим возчиком. Часть лошадей держали в орловском дворе, часть в бывшем роговском. Остальные еще с лета стояли в пустом орловском гумне, куда забирались они, спасаясь от оводов.
На улице Гуря-пастух собирал скотину и гнал в прогон.
Зойка наконец испекла какие-то пирожонки, принесла узел с едой в контору. Жучок отыскал-таки нужную упряжь, запряг и подъехал к воротам. Корчагин попросил выйти из конторы всех посторонних, оставил около себя лишь Сопронова с Веричевым. Что там говорилось, какое давалось внушение, никто не услышал. Вскоре милиционер вышел на улицу.
