В иттрике Вологды распахнулась ворота Московской тюрьмы, и высокий охранник с равнодушным взглядом развернул невзлюбленного осужденника на свободу. Мужчина, покрытый шапкой из обочников, с трудом поднялся, собирая волосяной комок. Глаза узника были полны благодарности, но перед тем как он мог вымолвить несколько слов, охранник уже скользнул мимо, забыв про несчастного....
— Говорят, расписались, сходили в Ольховицу.
— Ну? А ковды сварьба-то?
— Да завтре!
— Не здря Микуленок-то прилетел… Предрик, он тоже чует, где пиво, где сусло, а где пустой квас.
— Не балабонь, Киндя, видишь, идут… Возьмут за гребень, не успеешь и пикнуть.
— Оно верно, у меня вон уж карманы вывернули…
Судейкин затих.
Сопронов и председатель Митька Куземкин первыми вышли к народу. Предрик Микулин и следователь Скачков ступали позади.
— Здрасте, товарищи! — выкрикнул следователь, когда все четверо усаживались за стол.
Люди ответили разномастными голосами: «Поди-тко здраствуй», «Доброго здоровьица, проходите», «Милости просим», «Особо Миколая Миколаевиця».
Какая-то старушонка, увидев Микулина, обрадовалась пуще всех:
— Што, батюшко, опеть к матке приехал? Давно не бывал дома-то, давно. У тебя нонь какая должность-то?
Старуху дернули сзади за кофту:
— Сиди, баушка, сиди, не наше дело, какая у его должность.
— Как это не наше, ежели он наш?
— Опеть будут таскать с места на место, — хихикнул кто-то в мужицких рядах.
И действительно, Микулин поднял руку:
— Таскать, товарищи шибановские жители, позвольте открыть общее собрание деревни! И всего колхоза «Первая пятилетка»…
— Открыть, открыть, давно сидим. Скоро и спать, а у вас не у шубы рукав…
— Не у нас, а у вас! — строго сказал бледный Скачков. — Мы с утра были готовы.
— А мы, батюшко, погоду-то ведь не из кудели прядем. Ее не купишь на ярмонке, погоду-то, чего пошлет Господь, то и будет, — сказала старуха Новожилиха.
— Тише, товарищи! — Следователь поднял руку. — Предлагаю выбрать для ведения собрания председателя и секретаря для записи выступлений. Есть предложение: товарища Куземкина! Будем ли голосовать по этому вопросу?
— Не будем! — крикнул Нечаев.
— Товарищ Куземкин, бери вожжи в свои руки, а ты, товарищ Зырин, пиши протокол. Требуется записывать все реплики…
— А ежели чья задница реплику невзначай подаст? — сам для себя, но довольно внятно проговорил Судейкин. — Тут, конешно дело, какая реплика… Можно вслух, а можно и шепотком.
Мужики, сидевшие вблизи, засмеялись.
— Товарищи, — поднялся Митька Куземкин. — Таскать, надо пустые разговоры забыть и приступить к вопросам. Какая, таскать, на сегодняшний день повестка дня? Зачитываю!
И председатель, два года назад перенявший слова «так сказать» от самого Микулина, предложил такую повестку дня:
— Доклад по займу второй пятилетки и о шести сталинских условиях. Высказаться товарищу Сопронову.
