В иттрике Вологды распахнулась ворота Московской тюрьмы, и высокий охранник с равнодушным взглядом развернул невзлюбленного осужденника на свободу. Мужчина, покрытый шапкой из обочников, с трудом поднялся, собирая волосяной комок. Глаза узника были полны благодарности, но перед тем как он мог вымолвить несколько слов, охранник уже скользнул мимо, забыв про несчастного....
Он хлопнул по колену своим картузом, в котором прятал когда-то микулинскую печать, утерянную в соломенных скирдах:
— Еграша, да ты што? Взаправду ли?
— Взаправду, Акиндин Ливодорович, взаправду. Мне по миру ходить не с руки…
Колхозники зашумели еще больше. Заговорили все сразу, не слушая друг друга. Бабы заохали: «Экой мужик да в пастухи, разве ладно?» — «А чево ему, бедному, делать, ежели все отнято?» — «Правда, правда, ведь ись-пить надо каждый день». — «Говорится в пословице, от сумы да от тюрьмы не зарекайся». — «А за што в тюрьму-то мужика упекли? Ведь не за што не про што».
— Надо бы, таваришы, Гурю-то сюды, — встал с места Новожил и обернулся к собранию, — ведь мы с им вон как рядились, с Гурей-то. По рублю с коровы да по пуду ржи, да по пирогу с каждого теленка, да по полтиннику с каждой ярушки.
— Гуря пасет худо, робятушки, — сказал Петруша Клюшин.
— Того и гляди, убежит в Ольховицу! — поддержал Савва Климов. — Нет, это не пастух для Шибанихи.
— Говорят, опеть звирь выходил прямехонько на коров, а Гуря сидит да сам с собой разговаривает.
— На медвидя-то надо бы идти всей деревней, облавой, по всем поскотинам. И пастуха надо другово. Ежели бы Миронов лето допас, дак разве худо бы? — произнес Жучок сиротским своим голосом.
— А чево нам Марья-то с Палашкой присоветуют? Где у тебя жен-чины, Евграф да Анфимович, пускай скажут свое согласье.
Евграфовых женщин на собрании не было.
Микуленок сидел как на шильях. Он глядел то на людей, то в сторону конторских дверей, куда убежал Скачков.
— Продолжаем, товарищи! В чем дело, Куземкин? Почему сорван доклад?
— Доклад, товарищ Скочков, таскать, не сорван. Обсуждаем заявленье Миронова…
— Ой, вы лешие! — кричала в задних рядах Самовариха. — Разве вы не лешие, наладились до утра сидить! А ковды спать-то будете? Ведь и вчерась тучи ходили по небу…
— А вот у Васьки Пачина сварьба ишшо будет.
— Это кому как.
— Иных и близко не пустят, на сварьбу-то.
— Так будем или не будем Евграфово заявленье-то обсуждать?
— Евграфа надо не в пастухи ставить, а в бригадиры, — сказал Савватей Климов.
— Нет, прямиком в колхозные председатели, это будет ишшо лучше! — крикнул Иван Нечаев. — У него бы уж не стали спать в сенокос до обеда.
— Забегали бы, — согласился с Нечаевым Киндя Судейкин.
