В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
— О чем, Айра? Что его интересовало?
— Пожалуйста… — Он закрыл лицо руками.
— «Пожалуйста» что?
— Я не могу туда вернуться. Ты понимаешь? Я не могу туда вернуться.
— Тебе это уже не причинит боли.
Он прижимал руки к лицу. Плечи тряслись.
— Эти бедные дети…
— Айра! — Люси видела, что его охватил ужас. — Папочка!
— Я всех подвел.
— Нет, не подвел.
Его сотрясали рыдания. Люси встала перед отцом на колени. Она почувствовала, что и ее глаза полны слез.
— Пожалуйста, папочка, посмотри на меня.
Он не смотрел.
— Я что-нибудь принесу.
Люси вскинула руку:
— Не надо.
С губ Айры сорвался очередной возглас.
— Я думаю, ему нужно принять что-нибудь успокоительное.
— Пока нет, — возразила Люси. — Мы просто… пожалуйста, оставьте нас.
— Я за него отвечаю.
— Все хорошо. Этот разговор не для посторонних ушей. Он расчувствовался, ничего больше.
— Я позову доктора, — не уступала Ребекка.
Люси собралась сказать, что в этом нет необходимости, но медсестра уже исчезла за дверью.
— Айра, пожалуйста, скажи мне.
— Нет… Я не мог защитить всех. Ты понимаешь?
Она не понимала. Попыталась приподнять его подбородок и отпрянула от его громкого крика. Убрала руки. Он попятился, сшиб стул, забился в угол.
— Нет!..
— Все в порядке, папа. Это…
— Нет!
Медсестра вернулась, а с ней еще две женщины. В одной Люси узнала врача. Вторая, как догадалась Люси, тоже медсестра, держала в руке шприц.
— Все хорошо, Айра, — проворковала Ребекка.
Они направились к нему.
— Вон отсюда!
Врач (на полоске пластика над нагрудным карманом Люси прочитала: «Джулия Контруччи») откашлялась.
— Он перевозбужден.
— Как и я.
— Простите?
— Вы сказали, он перевозбужден. Надо же! Кто из нас не перевозбуждается? Иногда я чувствую, что перевозбудилась. А вы? Почему же он не может возбуждаться?
— Потому что он нездоров.
— Все у него хорошо. Мне нужно закончить разговор, пока он еще в ясном уме.
Доктор Контруччи сложила руки на груди.
— Это решать не вам.
— Я его дочь.
— Ваш отец находится здесь добровольно. Он может уезжать и приезжать, когда ему вздумается. Ни один суд не признавал его недееспособным. Решать ему. — Контруччи посмотрела на Айру. — Сделать вам успокоительный укол, мистер Силверстайн?
Взгляд Айры метался из стороны в сторону, как у загнанного в угол зверька, в которого он, собственно, и превратился.
— Мистер Силверстайн?
Он глянул на дочь. Вновь заплакал.
— Я ничего не сказал, Люси.
