В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
Он действительно такое сказал?
— Да. И еще сказал, что переспал с Марго.
— Вот это, вероятно, правда. Многие переспали с Марго.
— Но не я.
— Только потому, что я подцепила тебя сразу после приезда.
— Это точно. Он сказал, что Джил и Марго разбежались.
— И что?
— Думаешь, правда?
— Не знаю. Но ты же помнишь, как все это было в лагере. Жизненный цикл укладывался в семь недель. Кто-то с кем-то постоянно сходился, разбегался, находил кого-то нового.
— Все так.
— Но?..
— Но, согласно общепринятой версии, обе пары отправились в лес, чтобы… ты понимаешь.
— Как мы с тобой.
— Да. И у моей сестры с Дугом был роман. Я не говорю, что они влюбились друг в друга, но время проводили вместе. Но если Джил и Марго разбежались, зачем они ночью шли в лес?
— Понятно. Если они с Джилом разбежались… и мы знаем, что Джил в ту ночь не умер…
Я подумал о предположении Райи Сингх, женщины, которая знала и, возможно, достаточно близко, Джила Переса, или Маноло Сантьяго.
— Может, Джил убил Марго. Может, Камилла и Дуг случайно на них наткнулись…
— …и Джил убрал их как ненужных свидетелей.
— Да. Он понимал, в какую влип историю. Он из бедной семьи. Брат — бандит. Подозрение все равно пало бы на него.
— И он подстроил все так, будто убили и его.
Какое-то время мы молчали.
— Что-то мы упускаем, — первой заговорила Люси.
— Знаю.
— Возможно, мы приближаемся к разгадке.
— Или удаляемся.
— Одно из двух, — согласилась она.
И как же мне нравилась ее компания!
— Есть кое-что еще, — добавил я.
— Что?
— Сочинение.
— Ну… не знаю.
— Давай вернемся к первой части сочинения… там все правильно. Насчет того, как мы ускользнули в лес.
— Да.
— Как кто-то об этом узнал?
— Понятия не имею, — ответила Люси.
— Как кому-то стало известно, что ты увела меня в лес?
— Или… — Она замолчала, шумно сглотнула. — Или насчет моих чувств к тебе?
Мы помолчали. Люси пожала плечами:
— Может, это было очевидно любому, кто видел, как я на тебя смотрела.
— Я изо всех сил стараюсь сдержать улыбку.
— Не слишком старайся. С первой частью сочинения ясно. Давай перейдем ко второй.
— Насчет меня и рубашки, залитой кровью. Как это всплыло?
— Представить не могу. Но знаешь, что меня поразило больше всего?
— Что?
— Кому-то известно, что мы разделились. Потеряли друг друга из виду.
Меня это смущало.
— Кто мог это знать? — спросил я.
— Я никому не говорила.
— Я тоже.
