В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
Мьюз вспомнила кое-что еще… кое-что из материалов дела. Лоуэлл. Ну конечно же.
— На вторых ролях, значит? Вы же возглавляли расследование!
Шериф не ответил.
— Не понимаю. Почему вы сразу не сказали?
Он пожал плечами и тоже задал вопрос:
— А почему вы не сказали, что заново открываете мое дело?
— Мы его пока не открыли. Я не думала, что у нас достаточно оснований.
— Так ваши парни действовали наобум? Им просто чертовски повезло?
Мьюз не нравился такой поворот разговора.
— А как далеко от этого места нашли тело Марго Грин? — спросила она.
— В полумиле к югу.
— Марго Грин нашли первой, так?
— Да. Видите, откуда мы пришли? Кондоминиум. Там находилась женская часть лагеря. Вы знаете, их домики. Мальчики жили южнее. Тело Грин нашли поблизости.
— И сколько прошло времени, прежде чем обнаружили Биллингэма?
— Тридцать шесть часов.
— Долго.
— Территория большая.
— И все-таки. Он лежал на земле?
— Нет, в неглубокой могиле. Вероятно, поэтому его сначала и не заметили. Вы знаете, как бывает. Все слышат об исчезновении детей, хотят помочь, участвуют в прочесывании территории.
Мьюз посмотрела вокруг. Ничего примечательного. Только крест, какие ставят в тех местах, где при автомобильной аварии гибнут люди. Но крест старый, покосившийся. Ни фотографии Биллингэма, ни цветов, ни плюшевых медвежат. Только покосившийся крест. Один-одинешенек посреди леса. Мьюз передернуло.
— Убийца… Вы, вероятно, это знаете, его звали Уэйн Стюбенс. Как выяснилось, он работал в лагере вожатым.
— Да, знаю.
— И вы знаете, что некоторых он закопал еще живыми.
Мьюз знала и это.
— Вы допрашивали Уэйна Стюбенса?
— Мы говорили со всеми, кто находился в лагере. — Фразу эту шериф произнес медленно, осторожно. В голове Мьюз звякнул колокольчик тревоги. А Лоуэлл продолжил: — Да, от этого Стюбенса меня в дрожь бросило… по крайней мере, так я сейчас думаю. Но, возможно, все мы задним умом крепки. Никакие ниточки к Стюбенсу не тянулись. Ни к кому не тянулись. Плюс Стюбенс был из богатых.
