В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
Я изобразил недоумение:
— Но защита собирается доказывать, что вы выдвинули обвинение в изнасиловании, чтобы получить деньги. Адвокаты собираются заявить, что ваш иск доказывает вашу заинтересованность в получении денег.
— Деньги меня интересуют, — ответила Шамик. — Разве я утверждала обратное?
Я ждал.
— А вы с безразличием относитесь к деньгам, мистер Коупленд?
— Нет.
— И что?
— А то, что защита собирается заявить, будто стремление получить деньги заставляет вас лгать.
— Тут уж ничего не поделаешь. Видите ли, я бы солгала, если б сказала, что деньги меня не интересуют.
Я вернулся за свой столик. Искренность, неподдельную искренность, ни с чем не спутать!
— У обвинения вопросов больше нет.
Глава 8
Судья объявил перерыв на ленч.
За ленчем я обычно обсуждаю дальнейшую стратегию с подчиненными, но в этот день желания что-либо обсуждать не возникало. Хотелось побыть одному, прокрутить в голове прямой допрос, уяснить для себя, что я упустил, предугадать, что собирается предпринять Флер.
Я заказал чизбургер и пиво у официантки, которая вполне могла бы сняться в рекламном ролике о смене профессии.
Суд — это, по сути, спектакль. Два актера пытаются завладеть вниманием слушателей-присяжных. Ты должен представить своего героя реальным человеком. Реальность более важна, чем незапятнанность. Адвокаты про это забывают. Они думают, что главное — представить своих клиентов белыми и пушистыми. Хотя они и не такие. Я же никогда не следую их примеру.
Вернулась официантка.
— Держи, цыпонька. — И поставила передо мной бургер. Я посмотрел на него.
