В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
Ничто не может сравниться по жестокости с надеждой. Если живешь с ней, сколько прожил я, создается полное ощущение, что голова твоя лежит на плахе, а топор вознесен над ней дни, месяцы, годы, и ты уже с нетерпением ожидаешь момента, когда он опустится на твою шею. Большинство верит, что моя мать сбежала, поскольку погибла моя сестра. На самом деле причина в другом. Мать ушла от нас из-за того, что мы не смогли доказать: Камилла была убита.
Мне бы очень хотелось, чтобы Уэйн Стюбенс сказал нам, что он с ней сделал.
И через восемнадцать лет сомнения не исчезли.
Эта часть моей жизни, которой я ни с кем не хочу делиться, представляла наибольший интерес для прессы. Самый поверхностный поиск в «Гугле» связывает мое имя с четырьмя молодыми людьми, исчезнувшими из летнего лагеря. Сюжет этой истории по-прежнему кочует по каналам кабельного телевидения, специализирующимся на реальных преступлениях. В ту ночь я был в лесу. Меня допрашивала полиция. Моя фамилия значилась в списке подозреваемых.
Так что копы не могли не знать.
Я решил не отвечать на этот вопрос.
Мы зашли в морг, и меня повели по длинному коридору. Никто не произносил ни слова. Я не знал, как это расценивать. Йорк говорил правду: я оказался на другой стороне. Раньше я сам наблюдал, как по коридору шли свидетели. В морге мне приходилось сталкиваться с самыми разными реакциями. Опознание тела требует немалых усилий. Почему? Однозначного ответа у меня нет. Свидетели собирались с духом? Или продолжали надеяться (опять это слово) на лучшее? Не знаю.
Я знал, что копы наблюдают за мной, следят за моей реакцией. Старался держать под контролем что походку, что выражение лица.
Они подвели меня к окну. В комнату, где лежит труп, теперь не заходят. Смотри через стекло.
