В зале с часами запах бурой паутины тянется сквозь щель в потолке. Тук-тук-тук… Каждое дыхание Василисы становится жутко тревожным, как сердце под бодуном глухих часов. Она чувствует, что время приближается к концу жизни, и каждый тик отсчитывает последние секунды.
— Мы только что изучали их историю… Наш серебряный ключник умеет тонко чувствовать души вещей, практически безошибочно находит к ним ключик… А все потому, что, как мне кажется, у него самого большая душа.
— По его поведению совсем не скажешь, — пробормотала Василиса, еще раздосадованная их с Фэшем размолвкой.
Астариус понимающе улыбнулся в усы. Девочка вдруг заметила, что седые волосы часодея заплетены в толстую косу, а сам он одет в дорожный костюм — широкое одеяние и плащ поверху.
— Я знал, что ты придешь, Василиса, и успел переодеться, — пояснил он.
Василиса растерянно осмотрелась — все цифры давно исчезли.
— Фэш уже сообщил мне, — пояснил часодей. — Ну а теперь мне бы хотелось услышать рассказ от тебя.
Василиса постаралась предельно четко обрисовать появление цифр: от часования над кистью клокера до своих опытов с цифрами.
— Значит, слово «жизнь», — задумчиво протянул Астариус, когда девочка замолкла. — Хорошее, значимое слово, так что не удивительно…
— Сейчас мы пойдем в гости, — невозмутимо продолжил он.
Вокзальные часы исчезли, и вместо них появилось огромное зеркало. По бокам горели две свечи в серебряных подсвечниках. Одну из них взял Астариус.
— А ты, Василиса, бери вторую свечу. Путь предстоит неблизкий.
И действительно, Астариус и Василиса долго шли по веревочному мосту из крепких дощечек, причем дорога пролегала в самых разных плоскостях, — извиваясь, неожиданно поворачивая, уходя на разную высоту.
Наконец впереди показалось огромное овальное зеркало, похожее на то, что стояло в часовой школе, и путешественники во времени вышли через него в обычную, богато украшенную комнату.
Василиса с любопытством огляделась. Интересно, к кому это они пришли в гости? Видно, что здесь живет кто-то, имеющий склонность к очень дорогим вещам: изящная мебель, светильники-деревья, мягкий белоснежный ковер и даже темный лакированный рояль, на котором стояли открытые ноты.
— Немного подождем, — сказал Астариус.
Он присел на белый диван и сделал вид, что рассматривает тонкие кружевные занавески, забранные серебристыми шнурами. А Василиса подошла к каминной полке, уставленной миниатюрными статуэтками фей и фиров.
