В зале с часами запах бурой паутины тянется сквозь щель в потолке. Тук-тук-тук… Каждое дыхание Василисы становится жутко тревожным, как сердце под бодуном глухих часов. Она чувствует, что время приближается к концу жизни, и каждый тик отсчитывает последние секунды.
Девочка боялась даже дышать, чтобы не спугнуть идею, возникшую у нее в голове.
Эта новая мысль была такая яркая, волнительная и шикарная, как праздничный фейерверк из тысячи петард!
Как же все просто!
Василиса чуть не задохнулась от прилива неожиданного, всепоглощающего восторга. Она вскочила и взволнованно принялась мерить шагами дубовую ветку, пройдя до лестницы, ведущей вниз, а затем повернула обратно.
Да, да, да! Эта странная музыкальная шкатулка, вся изрисованная внутри крыльями летучих мышей, может быть настоящей!
НАСТОЯЩЕЙ ЧЕРНОЙ КОМНАТОЙ.
Во-первых, там полно тайных знаков ЧерноКлюча. Во-вторых, раз когда-то ставили дома фей на музыкальные шкатулки, это вполне могло быть распространенным явлением. И наконец, Николь. Василиса спросила ее, является ли эта комната игрушек той самой Черной Комнатой. Она ответила отрицательно, потому что Василиса спросила не о той комнате. А ведь именно Николь повернула ключик в шкатулке, привлекая к ней внимание своей гостьи. Наверное, это был знак? А может, девочка просто хотела похвастаться любимой игрушкой…
Но ведь и в пророчестве говорилось о феях и Стальном Зубке… Василиса наморщила лоб, пытаясь вспомнить слова слепой Агаты предельно точно: «То, что кажется нам большим по определению, на самом деле гораздо меньше.
Василиса уселась обратно на качели, заложив руки за голову. Фэш говорил, что часы для перехода уже настроены. А что, если…
— О, наконец-то я тебя нашла!
На ветку приземлилась Диана и, с интересом оглядевшись, тут же уселась рядом.
— Фэш сказал, что ты наверняка здесь.
— Кто бы сомневался, — мрачно прокомментировала Василиса, все еще занятая мыслями о музыкальной шкатулке.
— Ребята ждут в беседке, возле нашей комнаты, — вновь продолжила подруга. — Идем праздновать. Я уже и конфет всяких принесла, чай наэферим… Кто знает, когда вновь увидимся, а?
— Я не хочу ничего праздновать. Настроение не то.
Некоторое время они молчали, делая вид, что любуются звездами.
— Я думаю, не стоит воспринимать все так серьезно… — начала Диана, но Василиса вдруг ее перебила:"
"— Слушай, а помнишь, ты нам давала настойку такую уменьшительную? Когда мы веселились на елке?
— Меньшевраз?
— Да-да… Ты можешь раздобыть для меня еще немного этой настойки? На один час… Нет, лучше на два-три. Мне надо для очень важного дела. — Василиса постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно убедительнее.
