В зале с часами запах бурой паутины тянется сквозь щель в потолке. Тук-тук-тук… Каждое дыхание Василисы становится жутко тревожным, как сердце под бодуном глухих часов. Она чувствует, что время приближается к концу жизни, и каждый тик отсчитывает последние секунды.
Да, Маар запасной, но только… для тебя.
— Ты мне не доверяешь, значит? — тут же вскинулась Василиса. — Потому что я самая маленькая, что ли? — Она выпрямилась, чтобы стать немного выше ростом и хоть этим добавить большей значимости своим словам. — Или потому, что Астрагор хотел меня убить стрелой, да? Чтобы забрать ту синюю искру…
Отец поморщился с явным неодобрением.
— Я бы сказал, что ты самая неосторожная из всех. В том числе и в высказываниях. Вот почему тебя следует защитить. Мне не нравится молчание Астрагора… Я уверен, что он собрался сам открыть Черную Комнату.
— Если не пойду я, то опасность будет угрожать Маару, — добавила Василиса.
— Он знает, на что идет, — равнодушно пожал плечами Нортон-старший. — Впрочем, как и каждый из ключников. Вы многое прошли, Василиса, но еще большее предстоит сделать. Вот почему возможны срывы, как вчерашний случай со среброключником. Колебания, сомнения, вспышки злости, гнева… Да, впереди нас ждет еще более смутное время. Слышал, ты уже познакомилась с Мираклом? — вдруг поменял тему отец. — Он хорошо отзывался о тебе.
— О тебе он тоже хорошо отзывался.
Нортон-старший широко улыбнулся, отчего его светло-зеленые глаза окружили мелкие морщинки.
— Миракл — мой старый приятель. Хороший человек. Куда лучший, чем я. И не перестает об этом напоминать, мерзавец.
Василиса вдруг подумала, что Нортон-старший довольно симпатичный, когда улыбается. Наверное, именно поэтому он так понравился маме… И поэтому в него так влюбилась эта змея Елена.
— Это правда, что из-за меня тебе грозит гибель? — вдруг вырвалось у Василисы.
Улыбка сползла с губ Нортона-старшего.
— И что в этой временной вероятности ты должен умереть, — решительно произнесла она.
— Что за глупости?! — взорвался Нортон-старший. — Кто наплел тебе эту чушь?
Василиса незаметно сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и унять дрожь в теле.
— Елена.
Отец рассерженно выдохнул.
— Прекрасно. Стоит мне ненадолго уехать, и весь дом вверх дном.
