В зале с часами запах бурой паутины тянется сквозь щель в потолке. Тук-тук-тук… Каждое дыхание Василисы становится жутко тревожным, как сердце под бодуном глухих часов. Она чувствует, что время приближается к концу жизни, и каждый тик отсчитывает последние секунды.
Что касается тебя, запомни одну вещь: не советую повторять те небылицы, которые раз за разом болтает госпожа Мортинова. А с ней я поговорю, чтобы больше не стращала тебя всякой ерундой. Она не любит тебя, потому что ты — дочь Лиссы, — вдруг сказал Нортон-старший. — И только по этой причине.
— Но она еще говорила о Нире, матери Нор…
— Так, все! Хватит.
Лицо Нортона-старшего побелело от ярости.
— Я больше ничего не хочу знать. Ясно? Еще одно слово, и я запру тебя в Одинокой башне, где у тебя не будет возможности пересказывать сплетни.
Василиса упала духом. Ну вот, теперь отец точно не разрешит ей полететь к Лазаревым чуть пораньше. А то, чего доброго, вообще не пустит.
— Извини меня, я больше не буду, — с готовностью произнесла она, на самом деле раскаиваясь в своих словах. — А можно, я сейчас полечу к Ратуше? Мне здесь совсем нечего делать…
— Прекрасное решение, почему бы и нет, — неожиданно одобрил Нортон-старший.
Василиса скривилась и даже открыла рот, намереваясь отказаться от предложенного попутчика. Но отец махнул рукой, ясно дав понять, что не примет больше никаких возражений.
Как Василиса и предполагала, Маар обрадовался предстоящему полету.
— Я как раз хотел порыться в их библиотеке, — сообщил он. — Надеюсь, ты не против моего присутствия?
Его проницательный прищур абсолютно не понравился Василисе.
— Конечно нет, — с вызовом заявила она. — Правда, если ты не сильно будешь меня опекать."
"— Еще чего, — криво усмехнулся тот.
Они еще поговорили о том, что брать с собой в дорогу, но беседа получилась натянутой — никто из них не забыл вчерашней размолвки в коридоре.
Поэтому в карете ребята сидели молча, каждый уткнувшись в свой часолист.
Как только они прилетели к Ратуше, Маар ушел в библиотеку вместе со встречавшим их Константином Лазаревым, а Василиса побежала наверх.
Еще на лестнице она услышала голос Ника и, кажется, Данилы. Едва выскочив на крышу, Василиса хотела закричать им «Привет!», но вместо этого выдала:
— Ого…
Посреди круга из башен, занимая собою почти все пространство площадки, стоял часолет.
