Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
После горячего душа разморило и на разговоры совсем не тянуло, но просто отмахнуться от матери тоже не мог.
— Хотел выразить мне личное неприязненное отношение, — припомнил он формулировку из протокола.
Мать сморгнула, посмотрела на него озадаченно.
— Ну, устроить разборки хотел, помахаться, точнее, навалять мне…
— За что?
— Да, мам, мы же давно друг друга не выносим. Накопилось.
Эрик придвинул тарелку с супом, взялся за ложку, вдохнул аромат. Желудок моментально отозвался урчанием и сжался в предвкушении.
"— А откуда у тебя нож? — неожиданно спросила она.
Эрик отбросил ложку, не съев и половину.
— Да не мой это нож! Я его отобрал у Шулепова. Он им там размахивал.
— А мне в полиции сказали другое. Сказали, что ты носишь с собой холодное оружие. Что вы там просто собрались после того клуба, ну… выпивали, потом поссорились, ты достал нож и кинулся на своего одноклассника.
— Это Шулепов наплёл.
— Но раз так, они ведь разберутся?
— Наверное, — Эрик встал из-за стола. Есть перехотелось. — Мам, я спать.
Они разберутся. Должны разобраться. Всё ведь можно проверить. Были же какие-то свидетели, которые видели его в тот час одного. В маршрутке, на остановке… Так что сидеть и выпивать там с Шулей и его дружками он никак не мог. Были наверняка и камеры где-то. Сейчас же они везде понатыканы! И отпечатки на ноже должны быть не только его, а ещё и Шулепова.
Конечно, они должны разобраться! Отчаянно хотелось в это верить.
Но потом всё так завертелось… Ни отпечатков Шулепова на рукоятке балисонга, ни записей с камер, ни свидетелей — ничего почему-то не оказалось. Лёгкий порез стал вдруг тяжёлым ножевым ранением. Даже Юлька отказалась подтверждать его слова. Почему — Эрик недоумевал. Пытался ей позвонить, но ответила её мать:
— Юля не хочет больше с тобой общаться.
Потом послышался голос Юлькиного отца:
— Это что, тот псих звонит? Дай-ка я ему сам скажу. Э, слушай сюда, говнюк, ещё раз…
— Сам ты говнюк, — оборвал его Эрик и нажал отбой.
Уже на следующий день в деле появились новые показания — отец Куклиной нажаловался, что Маринеску названивает им и угрожает.
Матери пришлось влезать в долги, чтобы нанять адвоката.
