Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
Дина тогда на несколько раз проверила все сообщения о пропущенных, прошерстила все мессенджеры и агенты — от него ничего не было. Ни звонка, ни сообщения."
"А кто только ни звонил за прошедшие две недели! Даже проклятая Лиза — её Дина немедленно отправила в black list. Даже Руденко и Шмыгов, с которыми она еле общалась! А он — нет…
— Опять совсем ничего не поела, — тревожилась очередная медсестра, забирая тарелки с нетронутым обедом.
Дневные медсестры менялись чаще, и Дина их не запоминала по именам. Да и лица их тоже моментально стирались из памяти.
— Я скажу врачу, и тебя будут кормить через зонд. И без того у тебя анализы не очень, хоть и лейкоцитоза, слава богу, больше нет …
Дина никак не реагировала, и взгляд её ничего не выражал. Просто лежала на спине и безучастно смотрела перед собой. Даже не ясно было, слышала ли она то, что ей сказали.
— Это же вкусно, ну! — не отставала медсестра. — И главное, полезно. Тебе нужно есть! Иначе совсем ведь загнёшься. И двигаться надо тебе потихонечку… Ты пойми, сама не захочешь вылечиться — никто тебя не вылечит.
Не враг. Может, Дина и рада бы по-другому, но не получалось. От еды тошнило, а любая, самая ничтожная физическая нагрузка казалась непосильной. Несколько шагов по стеночке до уборной — это был её предел. И если б не необходимость, она бы, наверное, и не заставляла себя.
То, что не добила в ней болезнь, теперь высушивала тоска.
А на выходных её навестила Полина. Дина и сама не ожидала, что так ей обрадуется.
В первый момент Дина даже не поняла медсестру, когда та заглянула в палату и с улыбкой объявила:
— К тебе гостья.
Маму она, что ли, так называет?
Но нет, это оказалась Полина.
Дина сразу оживилась. Не укрылось, правда, от внимания жалостливое выражение, промелькнувшее на лице подруги. Даже не столько жалость то была, сколько лёгкий шок. В округлившихся глазах Полины ясно читалось: ""Боже! Неужели это ты?"".
Дина и сама знала, что выглядит сейчас неважно — краше в гроб кладут. В уборной висело зеркало. Лучше б не висело.
Видеть себя такой было непривычно и неприятно. Прежде Дина восприняла бы гораздо острее свой новый облик, а сейчас лишь вяло поморщилась.
Она похудела так, что черты заострились. Плечи, ключицы, косточки — всё это выпирало. Некрасиво… Кожа истончилась и приобрела какой-то землистый оттенок. Да и сама она стала бледной, бесцветной.
