Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
За что ты, кстати, так на парня взъелась? Или это у тебя такой странный способ привлечь его внимание?
Дина хмуро взглянула на весельчака-куратора, но ничего не ответила. Ему только слово скажи — он ещё больше затроллит.
* * *Отчасти Дине повезло — у Нонны Александровны возникли срочные дела. И времени на полноценную отповедь у неё не было. Поэтому она буквально на ходу, пока застёгивала жакет и складывала в кожаную папку какие-то бумаги, бросила пару фраз о том, какой глупый и непорядочный поступок совершила Дина.
Затем директриса остановилась прямо перед ней, пронзила насквозь своими глазами-буравчиками и холодно произнесла:
— Сегодня же, прямо сейчас, извинишься перед Маринеску. Валентин Владимирович, проследите. Каждую субботу в течение месяца помогаешь в библиотеке по два часа. И никаких поездок в город до октября.
Директриса уже собиралась выйти, но тут повернулась и, выставив указательный палец, добавила:
— Да, и вот что. Ты же в вашем классе староста, насколько мне известно? Думаю, тот, кто способен на такие мелкие пакости, не достоин быть старостой.
— Но зачем сразу так… — подал голос куратор.
Однако стоило Нонне Александровне всего лишь взглянуть на него вопросительно, и он, безоговорочно капитулировав, замолк.
На этом директриса наконец ушла, не оглядываясь.
— Ну и кому ты в итоге насолила? — повернулся к ней куратор.
Вместо ответа Дина вложила ему в руку карточку — электронный ключ от большинства кабинетов в школе.
— Ну что, подруга, пошли извиняться. Я его вызову с урока, ну, чтоб не при всех…
Дина шла как на голгофу, не в силах даже представить грядущий кошмар. Плевать ей на разжалование из старост, меньше забот только будет. Хотя обидно, конечно. И чёрт с ним, с городом. И лучше бы она у Амалии Викторовны хоть каждый день отрабатывала, только бы не извиняться перед Маринеску. Такое унижение она точно не вытерпит.
Если бы куратор не шёл рядом, она бы снова куда-нибудь сбежала, но тот шагал как конвоир. И хотя он предложил извиниться наедине, не перед классом, Дина видела — происходящее его очень забавляет. Он и улыбку-то не особо старался скрыть.
Они остановились возле кабинета физики, где сейчас шёл урок у одиннадцатого класса. Валентин Владимирович, приоткрыв дверь, заглянул в аудиторию, поприветствовал физика и попросил Маринеску выйти на минуту.
