Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
Никому и ни за что она бы не рассказала, какое ей сегодня пришлось пережить унижение.
— Да, правда, — согласилась Лиза, — давайте лучше в шкаф всё уберём.
Полина кряхтя всунула пакеты в набитый одеждой шкаф. Потом посмотрела на Дину сочувственно.
— Чума сильно ругалась?
— Нет, — бесстрастно ответила Дина.
— Правда, что она тебя из старост турнула? — спросила Лиза. — Ну и коза же она!
К горлу снова подкатили тошнота и горечь. Однако Дина не подала и виду. Она скрестила руки на груди, вздёрнула подбородок кверху, поджала губы, изображая мимику Нонны Александровны, и с наигранным пафосом произнесла:
— Тот, кто способен на такой гадкий поступок, не достоин носить высокое звание старосты.
Девчонки прыснули. Потом Лиза добавила:
— Теперь от этого высокого звания Руденко руками и ногами открещивается. Сама слышала, как он Валику сказал, что не будет заниматься этими глупостями. Слушай, а зачем Валик вызывал сегодня с физики этого гопника?
На миг снова волной поднялось удушающее чувство стыда. Умеет же Лизка ткнуть туда, где болит! И спросить то, чего нельзя никому рассказывать…
— Да, — отмахнулась Дина и соврала на ходу: — Просто сказал ему насчёт пересдачи теста.
— А меня больше терзает вопрос, кто мог сдать Дину, — с задумчивым видом произнесла Полина. — Почему вы про это не думаете? Ведь это сделал кто-то из наших. Тот, кто знал. А знали только мы.
— И в самом деле, — свела брови к переносице Лиза, — кто Лаврентьевне стукнул?
— Знали только я, — начала перечислять Полина, загибая пальцы, — ты, Дина, Ник, Корбут…
— И Приходько! — добавила Лиза.
— Да не она это, — прервала её Дина.
— А кто тогда? — спросили обе подруги хором.
— Новенькие. Точнее, новенькая. Казанцева. Она меня видела. Сунула свой нос в кабинет как раз в тот момент, когда я вырвала страницу. Я думала, она только ему разболтала. Но, оказывается, не только ему.
— Вот же дрянь! А ты ещё её защищала. Я же говорила тебе, что её надо проучить!
— И правда, коза, — согласилась Полина. — Стукача нам только не хватало. Что делать будем?
— Да, Дин, что ты ей сделаешь? — у Лизы загорелись глаза.
— Ничего не буду делать. Я с мышами не вожусь. И вообще хочу, чтобы меня отчислили и отправили домой. Надоело всё.
— Брось, Дин, — сложила брови домиком Полина. — Это у тебя просто апатия.
