Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
"
"— Сами вы убогие! — чуть истерично воскликнула она, пунцовая, с дрожащими губами. — Только и можете что подлости творить. А сами ничего из себя не представляете. Подонки! С вами… с вами даже разговаривать противно.
Лиза прищурилась и, скрестив на груди руки, шагнула к ней.
— Ух ты, крыска показала зубки. Мы, значит, убогие? Подонки? Разговаривать с нами противно? А ты такая молодец? Благородная и гордая такая, да? А Динины обноски, — Лиза кивнула на джинсы и лонгслив, в которых была Катя, — гордиться не мешают, нет?
— Лиза! — окрикнула её Дина, чувствуя, как у самой обожгло жаром скулы и уши.
И тут вдруг Маринеску поднял ведро с водой и плеснул в Лизу. Окатил с головы до ног.
Лиза, ахнув, пронзительно взвизгнула. Дина и все остальные обомлели. А Маринеску, швырнув ведро на пол, к Лизиным ногам, просто взял развернулся и ушёл. Катя потрусила вслед за ним.
— Я… я… — задыхаясь от слёз, надрывно выкрикивала Лиза, мокрая, дрожащая, — я это так не оставлю! Он у меня ещё получит! Я… я… покажу ему!
36
Лиза опрометью помчалась в комнату.
— Во дела, — присвистнув, пробормотал Никита.
Дина, оправившись от шока, повернулась к Полине.
— Ладно, вы и сами за ключом сходите. А я пойду посмотрю, как там Лиза.
Наверное, надо было сразу к Лизе подойти, поддержать как-то, что ли. Но такого поворота Дина никак не ожидала. Лиза, конечно, сама нарывалась, хотя ведь знала, что в запале Маринеску настоящий псих и что угодно может выкинуть. Но он всё же совсем без тормозов. Да он просто опасен для общества!
Дина на миг представила себя на месте Лизы и содрогнулась от ужаса.
Она торопливо дошла до жилого крыла, свернула на лестницу, поднялась на один пролёт и вздрогнула… Вверху, на площадке второго этажа стояли Маринеску и Казанцева и о чём-то оживлённо говорили, но как только увидели Дину, сразу замолчали. Он взглянул на неё мрачно и отвернулся.
Дина быстро взяла себя в руки и, замедлив шаг, стала подниматься дальше с деланным спокойствием, хотя дурацкая, противная, ненавистная дрожь опять заколотилась где-то в районе солнечного сплетения.
На них она больше не смотрела: на него — не могла, на Катю — не хотела. Но боковым зрением видела, что Катя подалась к ней навстречу. И точно — едва Дина поравнялась с ними, она заговорила:
— Дина, я тебе вечером всё верну.
Дина раздражённо вздохнула. Лизе, конечно, спасибо за то, что треплет языком о том, о чём её не просят. Но и эта тоже дура какая-то.
