Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
— Знаете, что Маринеску Чума сделала? За все его выходки? Велела мыть полы в коридоре. Всего лишь до субботы! Как так-то? Мы, значит, целый месяц должны бегать за то, что отмечали Полинкин день рождения, а этот урод только четыре дня тряпочкой помашет и свободен! Меня сейчас реально порвёт от такой несправедливости!
— Честно говоря, я бы лучше полгода бегала, чем хоть один день мыла полы, — возразила Дина, завязывая шнурки на кроссовках.
Лиза продолжала кипятиться.
— Но она должна была его отчислить! За такое любого из нас отчислили бы.
— Вообще-то, да, нечестно, — согласилась Олеся.
Но поток их возмущений прервал физрук. Стукнув в дверь раздевалки, велел поторопиться. Он тоже отчего-то был не в духе и гонял их по стадиону как проклятых так, что у Лизы потом даже сил не осталось негодовать и возмущаться дальше.
А им, уставшим после пробежки, пришлось ещё и сделать крюк — вернуться в учебное крыло. Полина хватилась, что оставила сотовый в аудитории. Никита и Ренат увязались с ними.
В учебном корпусе было уже пусто, и аудитория, где проходил последний урок, оказалась закрыта.
— Завтра возьмёшь, — предложила Дина.
— Нет, мне очень надо, мне будут звонить… — хныкнула Полина.
— Жаль, что ты теперь не староста, — вздохнула Лиза.
— Можно у секретаря взять ключ, если она не ушла.
Все вместе они поднялись на третий этаж, вывернули в коридор и напоролись на Эрика и Катю. Маринеску орудовал шваброй, а Казанцева намывала щёткой стены.
Дина хотела быстро пройти мимо, словно и не видит никого.
Зато Лиза приостановилась и пропела радостно:
— Ух ты, какие люди. Наконец вы оба делаете то, что и должны. Прямо ваше жизненное предназначение.
— Свали отсюда, — огрызнулся Эрик.
— Хамло. Ты вон лучше старайся…
— Лиза, идём, — обернувшись, позвала её Дина, старательно глядя мимо Маринеску.
— Да иду я, иду, — Лиза достала из кармана какие-то бумажки, бросила на пол: — Ой, мусор пропустил.
Довольная, она припустила было за всеми, но тут неожиданно Катя подала голос:
— Это ты бросила, я видела.
Смотрела она на них на всех сердито, исподлобья, правда, при этом почти мгновенно залилась краской.
Лиза тут же развернулась:
— Это кто тут вякнул? Убожество…
— А ну подняла за собой, — велел Маринеску с угрозой.
Но Катя и сама уже вошла в раж.
