В Париже ожила жизнь после долгих зимних холодов: свежий воздух и солнечный свет пробуждали новые надежды. В гостинице, где он встретил даму по имени Реми, ожидание клиентов стало чем-то захватывающим и романтичным. Пьер Мишле обнаруживает, что визиты в чужие края всегда оказывают сильное влияние на его восприятие мира....
– Я этого человека узнаю, – она вызывающе посмотрела на Маргерит. – Стоит мне закрыть глаза – я вижу это лицо! Оно начинает расплываться, но я его удерживаю в своем воображении, вглядываюсь… – Она обвела глазами своих гостей, задерживаясь на каждом лице взглядом требовательным и многозначительным. – Еще немного – и я его узнаю! Я его уже почти узнала !
И Соня повернулась спиной к своим гостям, едва сдерживая слезы.
Мишель пошепталась со своим мужем и обратилась к остальным вполголоса:
– Сами видите… Ей надо отдохнуть… Вы же понимаете… Да-да, мы побудем с ней… Ей надо принять снотворное… Нервы, конечно… В такой ситуации…
Гости потянулись к выходу.
– Оставь, Мишель, оставь все! Завтра придет бонна и все уберет, – сказала Соня, глотая слезы. Ее била дрожь.
– Хорошо-хорошо, все оставлю, не волнуйся, моя дорогая.
Соня позволила Мишель отвести себя в спальню, послушно умылась, выпила снотворное и улеглась в постель.
Засыпая, она думала о том, что лучше бы не просыпаться.
В крайнем случае, открыв глаза, увидеть Максима.
Или Пьера.
Да, Пьера.
Никого, кроме него.
Глава 29
– По-моему, Соня расстроилась, что я не приеду. – Реми положил трубку телефона на место. – О вас, Максим, я намеренно не стал ничего говорить, не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что вы со мной…
– Почему вы не захотели ехать к Соне, я не понимаю? – несколько раздраженно спросил Максим.
– Рано еще.
– В одиннадцатом часу вечера?
– Рано в том смысле, что встречаться с ними со всеми пока преждевременно. Вы, кажется, забыли, что мы с вами только что обнаружили и машину, и следы крови в ней… И с чем, по-вашему, мы должны были туда идти? Делать светский вид и вести пустые разговоры? У меня лично на это времени нет, мне еще многое обдумать надо.
