В Париже ожила жизнь после долгих зимних холодов: свежий воздух и солнечный свет пробуждали новые надежды. В гостинице, где он встретил даму по имени Реми, ожидание клиентов стало чем-то захватывающим и романтичным. Пьер Мишле обнаруживает, что визиты в чужие края всегда оказывают сильное влияние на его восприятие мира....
Я не…
Максим хотел сказать: «Я не шарю по чужим ящикам, меня еще в детстве научили, что это неприлично», но удержался от ненужной колкости и закончил:
– …не подумал, что нужно поискать его бумаги.
Реми бросил на Максима косой взгляд, будто услышал непроизнесенную фразу, и начал обходить гостиную, перебирая и рассматривая различные безделушки, стоявшие на буфете и на полках, – подарки, призы, сувениры, привезенные из поездок…
– Здесь все ваши вещи? – донесся спустя некоторое время его голос из комнаты, которую занимал Максим.
– Да, – сказал, входя в комнату, Максим. – Только на верхней полке шкафа какие-то коробки, я в них не заглядывал.
Реми заглянул. Там было несколько пар обуви, лыжные ботинки, толстые шерстяные носки и прочая горнолыжная атрибутика; в последней коробке находилось несколько пар перчаток. Ничем особенно не заинтересовавшись, Реми деликатно, но внимательно осмотрел остальное пространство шкафа, частично занятое вещами Максима, перешел к кровати, покрутил в руках книжку с русским названием, которая лежала на тумбочке у изголовья, и то ли спросил, то ли констатировал:
– Детективы любите…
– Люблю, когда время есть.
– Это хорошо…
Что тут особенно было хорошего, Максим не понял.
– А вы по-русски читаете? – спросил он.
– А разве тут надо что-либо читать? – удивился глупому вопросу Реми.
Вопрос и впрямь был глупый: красочная и безвкусная обложка с пистолетом и полуодетой девицей говорила сама за себя.
Сунув свой нос на прощание в тумбочку, Реми направился в спальню Арно.
– Как был одет ваш дядя, когда уходил со съемок?
– На нем была спортивная куртка. Темно-синяя в сочетании с малиновым.
– Что еще?
– Я не разглядел среди деревьев. Видимо, он ушел в том костюме, в котором снимался. Старые черные брюки и рваный серый свитер на голое тело… Должно быть, он собирался переодеться и разгримироваться дома.
– Когда вы пришли, вы видели где-нибудь эту одежду?
– Вот это да… Как же я об этом не подумал! Одежды не было!
Реми переворошил вещи в шкафу Арно, затем изучил содержимое корзины для грязного белья в ванной, вешалки в прихожей.
– И похоже, что нет, – сообщил он Максиму. – Ни куртки, ни костюма, в котором он снимался.
– Значит, – сказал Максим, – он не приходил домой. Иначе бы он переоделся.
– То-то и оно.
– Он мог переодеться и даже разгримироваться в машине. Я, например, в машине даже бреюсь иногда. Или он мог переодеться в том месте, куда он поехал.
