Она развернулась и снова вошла в больничный корпус, только бы не видеть эту женщину, только бы не слышать ее слова…
Как она сразу не поняла – эта баба сумасшедшая! Наверное, у нее голова повредилась от мужниных побоев…
Приняла ее за какую-то другую больную, за жертву аварии… не нужно было с ней разговаривать, нужно было сразу уйти.
Но откуда эти вдруг наплывшие видения? Пламя, грохот взрыва, скрежет рвущегося металла и боль, боль… И кто-то кричит и стонет, и зовет надрывным голосом: Алька, Алька…
Нора снова шла, не разбирая дороги, по бесконечному больничному коридору.
Зря она вообще сюда приехала! Ничего хорошего из этой поездки не выйдет!
Коридор уперся в закрытую дверь.
Возвращаться Нора не хотела, она боялась снова столкнуться с той ненормальной, мужем битой, поэтому толкнула дверь и пошла дальше – куда-нибудь этот коридор приведет…
За дверью было очень холодно и пахло неприятно – какой-то резкой химией, и еще чем-то тошнотворным, сладковатым… К горлу подступила тошнота.
Нора повернула за угол – и оказалась в большом помещении, облицованном плиткой. По стенам этого помещения были какие-то дверцы, а в центре стояло несколько металлических столов, на которых лежало что-то, накрытое простынями. Она остановилась как вкопанная, и тут увидела, что из-под простыни на ближней каталке торчит синеватая нога с квадратными желтыми ногтями и привязанным к большому пальцу номерком…
Сегодня до нее все как-то плохо доходило, но сейчас все же дошло, что она забрела в морг. Вот только этого ей не хватало!
Нора попятилась, огляделась, ища глазами выход…
И тут простыня на одном из столов зашевелилась, отлетела в сторону, и со стола поднялся здоровенный небритый тип в несвежем, криво застегнутом халате.
Нора ахнула, в глазах у нее потемнело, пол покачнулся, как палуба корабля, и она сползла на пол.
Пришла она в себя от резкого будоражащего запаха.
Она чихнула и открыла глаза.
Над ней стоял тот самый небритый тип, лицо у него было испуганное и виноватое.
– Дамочка, ну вы как? – проговорил он озабоченно. – Оклемались? Дать еще нашатыря?
– Не… не надо… – пролепетала Нора. – Противный он очень.
– Противный, да помогает.
– Да санитар я здешний! А вы что подумали?
Тут он усмехнулся с пониманием:
– За покойника меня приняли?
– Ну… да… – честно призналась Нора.