На «пятьдесят первом» от Политеха минут сорок ползём до остановки, где на обширном пустыре, ограждённом сеткой, происходит действие, соответствующее названию.
Можно было поехать к цирку, это ближе к дому, но там, говорят, менты лютуют, так что едем подальше. Да здесь и народу больше, а значит и шансов тоже.
У меня на плече полотняная сумка, у Катьки тоже. План такой. Она база, я челнок. Я продаю, она прикрывает. Беру одну пару, продаю, прихожу за другой. Всего у нас трое штанов, двое больших, одни поменьше.
На самом деле, продавать — это умение, а я в этом деле был всегда пнём пень. Не моё это, честно говоря. Но и дистрибуторов подходящих я пока не вижу. Можно было бы подтянуть Миху Зайцева, но он уехал на сборы или в спортивный лагерь.
Катька у Антохи нашла пачку целлофановых пакетов. Он занимается гандболом и секция получила что-то импортное — форму, наверное, не суть. Этот прирождённый жулик снял со всей партии целлофановые упаковки.
Названий там никаких нет, но на нескольких языках написано, что содержание хлопка составляет сто процентов. И ещё куча цифр и упоминаний патентов или чего-то в этом духе. В общем, выглядит достаточно «фирменно», чтобы быть проданным за рубль. По рублю за пакет с родной сестры. Настоящий человек будущего, таких там ждут с распростёртыми объятьями…
В общем, мы выходим из автобуса и двигаем к площадке, огороженной сеткой-рабицей. Встраиваемся в поток и плывём по течению вместе с остальными пассажирами автобуса.
— Кать, за меня держись, не потеряйся.
Она кивает. Толпа вдруг застопоривается и я, пока мы стоим, притягиваю её за шею и шепчу в самое ухо:
— Сумку из рук не выпускай, следи внимательно, поняла?
Она послушно кивает и её светлые волосы разлетаются, попадают мне в рот и в нос.
Я чихаю. Она смеётся, закладывая непослушные пряди за ухо. Я мотаю головой и тоже смеюсь.
— Привет… — раздаётся рядом девичий голос.
Я оборачиваюсь и вижу… Вику. Блин! Ну, нахрен! Ну, почему! Ну почему надо появиться именно тогда, когда я обнимаю Катьку и шепчу ей на ушко! Неловкий момент, бляха! Ну, ладно, что теперь, не буду же я смущаться, оправдываться, отпрыгивать в сторону и всё такое. Я нет, а Катя смущается и даже краснеет, замечая, с каким недоумением Вика её рассматривает.
— Привет, — улыбаюсь я. — Знакомьтесь. Это Катя, а это Вика… о… товарищ сержант…
— Не на службе, — недовольно бросает, вырастающий за спиной дочери Хаблюк.
Сегодня он в обтягивающей брюшко рубашке «поло», в джинсах и белых кроссовках.
