Упакованный с ног до головы. Стиляга.
— Здравствуйте, Иван Денисович, — лучезарно улыбаюсь я, но узнать, что он ответит не успеваю, потому что людской поток начинает двигаться и нас тут же уносит вперёд, а Хаблюки остаются на обочине.
Иду к ней, но меня опережает ушлый парняга с бегающими шкодливыми глазами.
— Почём отдаёшь, мать, — нагло спрашивает он. — Размерчик мой?
— Твой, — соглашается тётка. — Сто семьдесят. Франция.
— А как брать-то? Вон там, у будки, а? Пошли померим, куда я денусь-то? Ты глянь, там же бежать некуда!
— Нет, не пойду. Так бери.
— А за сто пятьдесят отдашь?
— Кать, иди вон там у сетки постой, неподалёку от будки, — говорю я Катюхе. — Я здесь покручусь.
Я остаюсь неподалёку от «Кардена» за сто семьдесят и слежу за теми, кто интересуется. К ней подходят, спрашивают, отходят. Через некоторое время появляется парнишка чуть выше меня. На вид чистый ботаник.
— З-здрасьте, — чуть заикается он. — П-по чём б-брюки?
— Сто семьдесят, — отвечает хозяйка штанов. — Размер твой, сто семьдесят.
— У м-меня, ток-ка сто п… п… п-писят… — говорит парнишка.
Тётка отворачивается и начинает говорить с другим претендентом. Парнишка остаётся стоять на месте и крутить головой.
— Братуха, — подхожу я к нему. — Смотри, на мне штаны, штатовские, «Джексоны». За сто пятьдесят отдам.
— П-померять… — опять начинает он.
— Да где тут мерить? — усмехаюсь я.
— В-вон т-там все мерят…
— Да мы с тобой одинаковые. Видишь размер? Штаны вообще огонь.
Да мать твою за ногу.
— Ну, пошли, померишь. Боишься, что хозяйство не влезет?
Мы проталкиваемся к почерневшей от времени фанерной будке. Вокруг никого нет, но за ней имеется углубление, защищённое от посторонних взглядов. Я бросаю взгляд в сторону, отыскивая Катю. Она стоит спокойно, наблюдая за мной. Хорошо.
Мы заходим за будку и я достаю из сумки «фирменный» целлофановый пакет. Вскрываю его и начинаю доставать «Джексоны».
— Да ладно-ладно, не доставай, — усмехается «ботан» безо всякого заикания. — Я верю. Верю. Так возьму. Давай.
Под ложечкой начинает неприятно ныть и сосать…
— Полторы сотни и они твои, — как ни в чём ни бывало пожимаю я плечами, понимая, что хорошенько влетел.
— Дорого, брат, — раздаётся слева от меня.
Это тот самый наглый чувак, который приценивался к «Кардену» перед «ботаном». Твою же за ногу. Опытный прожжённый и наученный жизнью доктор Айболит, попал, как последний лох!
Подходит ещё один кент в широкой водительской кепке. У него перебитый нос и кривая ухмылка через всю рожу.