Ночь поглощала шепот волн и чарованный свист прибоя. Луч прожектора проема на мелководной лодке вырезал из темноты тонкий квадрат. Вокруг все дышало холодным безмолвием, но судно чувствовалось живым, как сердце на дне океана. Несмотря на небольшую ширина, катер пограничной службы казался грозой ночи с хищными обводами и бронированной надстройкой, готовый в любой момент прыгнуть из воды....
Ну, приврал немного, сказал, что из милиции, что она в безопасности, может не волноваться. Спрашивает: что с Максимом? Ну, с возлюбленным ее, Приходько то бишь. Я опять грех на душу взял – живой, говорю, все в порядке будет. Она давай улыбаться, а мне так стыдно стало… Спрашиваю: помнишь что-нибудь? Она: все помню, пока не упала… В общем, давай мы с ней перешептываться. Целовались они на обрыве, хорошо им было. Видели, как из моря всплыло что-то. Я потом уже догнал – рубка подводной лодки. Люди возились, резиновую лодку накачали, отправили кого-то на берег.
– Ну, ты отмочил, боец… – Михаил аж заслушался.
"Он задумался. Бела Кун – пламенный революционер, видный деятель Интернационала, какого-то ядреного венгро-румыно-еврейского происхождения. Участвовал в Гражданской войне, утверждал советскую власть в Крыму после бегства Врангеля. Жутковатый персонаж минувшей эпохи. Советская власть – это, конечно, хорошо, но не такими же чудовищными методами ее насаждать? В соавторстве с некой Землячкой (тоже пламенной революционеркой) кровавым мечом прошелся по Крыму.
