В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
Потом кусок сыра и нарезанную копченую колбасу:
– Ешь. Чекисты вечно голодные.
– Много чекистов встречал?
– Да тебя одного более чем достаточно…
Опрокинули мы по рюмке. Хорошая водка была. Качественная. Из закрытых распределителей. Инженерно-технический состав часто радуют подобными подарками.
– Расскажешь, с каким заданием к нам прибыл – по-свойски, как старому другу? Или дурачка валять будешь? – поинтересовался я.
– Да ни с каким! Как и встарь – инженер я. Производство обеспечиваю. И хорошо обеспечиваю. Не первый десяток лет.
– Ты вообще откуда взялся? И как Вепревым стал?
– Никуда и не девался. Посадил осенью двадцатого семью на последний пароход в Стамбул. А сам уже не втиснулся. Потом чудом не расстреляли твои товарищи. Бежал. Выправил документы – тогда это просто было. Фамилию созвучную взял, а с именем и заморачиваться не стал. И вот уже столько лет строю социализм.
– Ударник.
– Ну да. Тебе же начальник моего цеха Ломидзе наверняка сказал, что я ценный специалист. Он это всем говорит. Любит хвастаться ценными людьми.
– Меня ты у него в кабинете узнал?
– Еще полгода назад узнал. Когда ты к директору приходил. Потом мне нашептали по секрету, что это не абы кто, а целый заместитель начальника УНКВД области. Растешь в чинах.
– Работаю на совесть.
– Совесть – это да. Моя вот чиста. И я перед тобой открыт весь.
– Эх, Константин Павлович, ну не ври мне. Я же все могу проверить. Каждое твое слово.
– Проверяй, если делать нечего. Или сразу к стенке. Теперь это быстро делается…
Я задумчиво посмотрел на графин и кивнул:
– Ну, чего тянешь?
Напряженное у меня какое-то состояние.
Я поднял вновь наполненную рюмку:
– Знаешь, давай за Россию выпьем. Она у нас одна.
– Правильный тост, – кивнул Великопольский.
Голову слегка повело от выпитого. Но ясность мышления никуда не делась. Зато нервное напряжение немножко спало.
"Интуиция – это ведь что-то нереальное, какая-то поповщина. Так, во всяком случае, считают ученые люди. Ну а я полагаю, что это знак свыше. Потому что именно интуиция выручала меня не раз. Вот и сейчас. Что-то мне нашептывало тихо и уверенно – трогать своего старого друга-врага нельзя ни в коем случае.
– Палыч, я прекрасно понимаю, что правды в твоих словах немного. Что ты здесь не просто так, а вписан в какую-то нехорошую историю… Пообещай мне одно.
– Смотря что.
