В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
Так что имеем хулиганство. Да и то – никого не зашибли. Пусть нарсуд разбирается.
Слушал начальник меня с явным неудовольствием, а потом ехидно полюбопытствовал:
– А вы ему премию от управления НКВД не выписали, добренький вы наш?
– Пока не выписал. Но, видимо, придется.
– Ермолай Платонович, вы что, издеваетесь?
– Акулов наметил нам место, где может скрываться кулацкая банда. Утром поедем брать. Если возьмем – вопрос о премии не праздный будет.
– Вот сколько вас знаю, вроде несгибаемый коммунист. Большие заслуги.
Я сдержался, конечно. Хотя и очень хотелось высказаться по поводу чекистского чутья. Не ему меня таким вещам учить. Я почти двадцать лет врагов на чистую воду вывожу. А Гаевский… Конечно, человек он заслуженный. Еще будучи агрономом помогал революции, потом устанавливал советскую власть на селе. Заведовал сельским хозяйством в ряде областей на Урале. Работал в партийных органах.
– Доброта моя по ситуации. И только на пользу дела, – сказал я.
– Вы же не просто по доброте душевной человека отпускаете. Вы ответственность на себя большую берете. А если что…
– Ну, если что – так и ответим.
– Ладно. Продолжайте работу по кулакам. Об исполнении доложите.
– Есть, – я аккуратно повесил трубку.
Ничего, бывает начальство и хуже…
Глава 19
– Вы меня вперед пошлите, – азартно восклицал кузнец. – Уж я им… Они у меня оба и лягут там. Быка ударом сшибал, а этих и подавно. Вы-то люди теллегентные, больше все с бумагами. Вам, может, и непросто будет. А мне они – два раза рукой махнуть!
– Нет, Елизар, – хмыкнул радостно Фадей. – Сами управимся. В крайнем случае заточенным карандашом врага проткнем. Мы же люди бумажные.
– Только попомните мои слова.
