В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
В руке у меня мой старый и любимый наган, который ни разу не подвел и забрал немало жизней врагов. В груди холод. В висках – азартно стучит кровь.
– Пошли, – кивнул я.
Сруб внутри маленький – явно не для рукопашных состязаний. Солнце уже заглянуло в окошко. Так что я вижу худого долговязого парня – он спит в углу на полу на охапке сена, покрытой холстом, в обнимку с обрезом. В другом углу на лавке богатырски храпит племенной бугай, воплощение тупой физической силы.
Тут все и закрутилось.
Верзила, он же Аким Плетнев, неожиданно вздрогнул, приподнялся и заорал:
– Пожар!
Почему пожар? Думать об этом некогда.
Аким поднимался во весь рост. Долговязый Нестор тоже как-то очень быстро проснулся и тут же схватился за обрез, не делая даже попытки встать. Правильно – в таких случаях сначала стрельба, а потом гимнастика с подъемом и перекатами.
Я кинулся вперед и со всей дури пробил поднимающемуся Акиму молодецкий удар в голову.
Учили меня еще старики-пластуны, знатоки казацкой борьбы: «Никогда не бей кулаком. Ты не на кулачных боях. Тебе нужно вывести из строя врага или убить. А это лучше сделать ударом тыльной стороны ладони. Если знаешь куда бить. И бить умеешь».
Я умел. Меня хорошо учили. И я хорошо учился.
От удара ладонью Аким ухнул всем телом о бревенчатую стену, ударился башкой так, что едва не развалил сруб. Да так и замер на полу, закатив глаза.
Фадей тем временем ударом ноги отправил в бессознательное состояние почти поднявшего обрез Нестора Иванова.
Вот и взяли их. Почти тихо. Без единого выстрела. И даже относительно целых.
Наручников у нас с собой не было. Да и баловство это. Не нужны они пластуну, у которого есть добрая веревка.
Так и доставили мы кулацких недобитков, связанных и стреноженных, как лошади, в областное Управление…
Глава 20
Бандитов поместили в нашу внутреннюю тюрьму. И я неоднократно лично беседовал с ними."
"Меня больше всего интересовали не доказательства их преступных деяний – их хватало.
Длинный, нескладный и совсем молодой Нестор Иванов просил прощения, будто перешел улицу на красный сигнал светофора. А еще норовил бухнуться на колени.
Аким Плетнев был овощ другого засола.
