В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Студент притащил бревно, расположился напротив Сергея и задумчиво оглядел его.
– Вы не из полиции. На бандита тоже не похожи. То есть похожи, но…
– Частный сыщик я, – прервал Сергей. – Пытаюсь разыскать парня, которого собиралась прикончить твоя подружка.
Студент кивнул.
– Никита Сафонов. Я видел его фотографию. Аня унесла ее из квартиры той женщины, которая присылала ей деньги. Вы знаете о ее сыне и его дружках?
– Знаю, – сказал Бабкин. У него пересохло во рту, но просить этого хмыря принести ему еще и воды не хотелось.
– Опекуна, – педантично поправил юноша. – Аня узнала от нее, что один из той группы остался в живых, и решила его найти.
«Двое из той группы, если уж на то пошло, – подумал Сергей. – Но тебе и твоей подружке эта информация ни к чему». Вслух он сказал:
– Слушай, не держи меня за дурака. Начал говорить – договаривай. Она не просто так его искала, чтобы в глаза ему взглянуть с немым укором.
– Я вам уже десять минут пытаюсь об этом рассказать.
– Козлова же тебе как-то объяснила. Или ты сочиняешь на ходу?
– Нет. Она вернулась пятнадцатого вечером в ужасном состоянии, на нее было страшно смотреть. Я сразу понял, что случилось что-то очень нехорошее.
– Двадцать семь, – сказал Бабкин. – Не отвлекайся.
– …Аня шла за Сафоновым до дома, а потом забралась через окно и стала ждать его, чтобы убить. Но в комнате с ней что-то случилось. Ей трудно было это описать, но, думаю, я ее понял. Вокруг были вещи. Не то чтобы Аня ожидала увидеть ножи и пыточные приспособления, но она не думала, что…
– …что он ничем не будет отличаться от нее, – закончил Бабкин.
– Что-то в этом роде. Хочешь видеть в человеке убийцу, а видишь в убийце человека. – Студент нахмурился. – У нее были грандиозные планы: связать Сафонова, произнести перед ним обвинительную речь и перерезать ему горло. О таком обычно мечтают или законченные психи, или благополучные люди, никогда не имевшие дела с настоящим насилием, даже синяк в жизни никому не поставившие.
Бабкин думал так же, но снова промолчал.
