В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Сколько времени он потерял впустую! И Ольга Степановна наверняка волнуется. Он чуть не заплакал, может быть, даже немного прослезился, потому что парни вдруг как-то засуетились, и один притащил из машины бутылку с водой, а второй начал искать платок и не нашел, но у Константина Романовича, к счастью, был в кармане свой.
Вода оказалась холодная. Он с достоинством отказался, сказав, что жена не разрешает употреблять ледяное, боится за его здоровье.
– А вот это правильно! – согласился первый. – Хорошая у тебя жена, бать.
Мельников закивал. Парни снова переглянулись и оба вздохнули.
– Ну, на три часа позже приедем, – непонятно сказал второй.
– По пробкам-то? На пять – не хочешь?
Они замолчали.
– Да и хрен с ними, – плюнул один. – Чего он тут… Отец, ты адрес свой знаешь?
Константин Романович даже немного обиделся. Что он, слабоумный? Он назвал адрес, его посадили в теплую машину, и они поехали. В багажнике позвякивали бутылки. За окном в темноте мелькали машины, фонари, вывески, светофоры, и вскоре Мельников мирно спал в машине, уносившей его от Зеленограда.
Проснулся он оттого, что его осторожно похлопывали по руке.
– Приехали, отец. Узнаешь?
Еще бы не узнать! На минуту его смутили лежащие вокруг сугробы, в то время как Мельников определенно помнил, что во время его отъезда был июнь. Он даже чуть было не испугался. Но вовремя сообразил, что снег – это иллюзия, защита его дома от посторонних, что-то вроде маскировки – чтобы чужие не ходили.
Парни высадили его и уехали. Но сначала Константин Романович показал им светящееся окно на первом этаже. Он уже забыл, для чего все эти расспросы, и хотел только побыстрее отвязаться от любопытствующих типов. Его фамильярно похлопали по плечу – Мельников вскинул брови – и он остался один.
На двери подъезда чернела панель домофона. Когда успели поставить? Зачем? Он слепил снежок, собираясь бросить его в окно, как вдруг заметил решетки.
Что же получается? Его привезли не туда?
А-а-а, все это проделки двух раскосых бесов! Путают его, звенит бутылочное стекло в ушах и сыплются в глаза красные дорожные огни, словно сечет песком. Прижать ладони к лицу, постоять… Вот так, вот так.
