В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Нет, здесь определенно творится что-то странное!
– Я хотел бы встретиться с Еленой Юрьевной, – повторил я, чувствуя себя неловко. – Она все еще заведующая?
– Зачем нужна?
– По личному делу.
– По личному делу обращайтесь к ней в нерабочее время, – отчеканил он.
Я рассердился.
– Да что такое? Я давний друг ее сына, сто раз бывал у них в гостях, Елена Юрьевна отлично меня помнит. Просто скажите ей, что пришел Никита Сафонов, и больше я от вас ничего не прошу. Подождите… да вы сами разве меня не помните? Мы с Артемом бывали здесь, правда, давно…
Его взгляд по-прежнему ничего не выражал.
– Елены Юрьевны нет.
Не привратник, подумал я, испортившаяся машина, чертов робот.
– Когда вернется? – спросил я, стараясь не зарычать на этого болвана.
Однажды Алиса дала мне хороший совет: собираешься скандалить – представь, что тебя с твоим оппонентом засняли на камеру и выложили ролик в интернет.
Думаю, благодаря этому совету мне не раз удавалось сохранить лицо. Воображаемая камера, снимающая тебя, когда ты взбешен, помогает держать себя в руках.
– Елены Юрьевны здесь нет, – повторил он.
Я сделал шаг ему навстречу, попытался толкнуть калитку, но этот хромоногий цербер оказался сильнее, чем я ожидал.
Не драться же с ним!
– Слушайте, я не налоговый инспектор, не педофил, – попытался я вразумить его. – Я болен, мне нужна помощь. Вы сами были в такой ситуации! Не хотите пускать меня внутрь – не пускайте, просто позовите Елену Юрьевну сюда.
Хромой вдруг усмехнулся.
– Нету ее. И не будет больше никогда.
Он с таким странным выражением произнес последнее слово, что я заподозрил худшее.
– Елена Юрьевна… умерла?
Безумец – а он определенно был безумен, странно, как я не понял этого раньше – рассмеялся, показав неровные желтые зубы. Похоже, его веселило каждое мое слово.
– Умерла, – задумчиво сказал он, будто пробуя слово на вкус, и закивал головой, как болванчик: – Умерла, умерла!
Я вдруг наклонился к нему и шепотом спросил:
– Ты убил?
До сих пор не понимаю, что меня толкнуло.
