В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Это Макар Илюшин, помните?
За дверью долго молчали.
– Уходите. Я ничего не знаю.
– Василий, я к вам ехал через всю Москву, – укоризненно сказал Илюшин. – Хоть три минуты у вас найдется для меня?
– Я ничего не знаю! – истерически выкрикнул Клименко.
– А я вас пока ни о чем и не спрашиваю. Это мне есть что вам рассказать.
Прошло не меньше минуты, прежде чем раздались звуки, будто изнутри разбирали баррикаду; напоследок что-то громыхнуло, и на ковер упала полоса тусклого света."
"Увидев Бабкина, Клименко тонко вскрикнул и навалился на дверь.
– Василий, это мой напарник, Сергей, – светски сказал Илюшин. – Сережа, это Василий Клименко.
– Рад познакомиться, – пробасил Сергей.
– Вы позволите нам войти?
– Помогите!
– Мы хотели бы побеседовать.
– Кто-нибудь!
– У меня нога затекла.
– У него нога затекла, – сказал Илюшин, кивая на Бабкина.
– Убивают!
Сергей потерял терпение. Он нажал на дверь и оказался внутри.
– Вызовите полицию!
– Ну, хватит, прекратите этот цирк, – раздраженно сказал Бабкин, поднимая валявшийся на полу стул.
Он заглянул под кровать и в туалет, совмещенный с душевой. Одноразовая зубная щетка, мыло, паста, расческа с длинными редкими зубьями. В пустом шкафу-пенале, узком, как гроб, пахло пылью и мышами. Макар успел занять стул, а хозяин номера медленно пятился, пока не уперся в стену, и застыл там, раскинув руки, похожий на толстого мотылька, пришпиленного к картонке. Вдоль плинтуса выстроилась батарея пустых водочных бутылок.
Выглядел Клименко так себе. Неважно он выглядел, и Макар не преминул сообщить об этом вслух.
– Вы себя сами в могилу сведете, Василий. А если ориентироваться на ваш внешний вид, так вы вообще оттуда только недавно выбрались.
– Он имеет в виду, что краше в гроб кладут, – перевел Бабкин.
– Как… как вы меня отыскали?
– С трудом, – признал Илюшин. – Чаем не угостите? Ладно, бог с ним, с чаем… кипяток-то хотя бы есть?
Не кипяток, но горячая вода нашлась в кулере, в коридоре.
– Холодно на улице, – пожаловался Илюшин. – Василий, ответьте мне на один вопрос: это вы напечатали и повесили фотографии?
В остекленевших глазах появился проблеск мысли.
– Какие фотографии? – хрипло спросил Клименко.
– В подвале дома, который занял Сафонов.
