В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Сергей кивнул, не слишком удивляясь совпадению их мыслей.
– Расправляется с убийцами из арок, убирает их одного за другим. – Он разлил перекипевший кофе по чашкам. – Жесток, очень силен, аномально силен, я бы сказал.
– Угу. И понимал, за кем ему следить, чтобы выйти на Клименко. Кто мог знать о Вике Косинец? Только тот, кто входил в их студенческую тусовку. А мы отчего-то решили, что если прошло четыре года с убийства Матусевича, за Никитой охотится другой человек. Но убийца мог уехать, мог сесть в тюрьму…
– …впасть в спячку… – Бабкин поставил перед Илюшиным чашку.
– Тюрьма вероятнее. Засветился по другому делу, сел, а как вышел, продолжил начатое. – Макар отпил кофе, поморщился и потянулся за сахаром. – Ты записал, что говорил Клименко о похоронах?
Бабкин вытащил блокнот."
"– Сказал, что он там был, что падал снег и что он помнит их лица. Страшно, говорит, было.
– Лица – это, надо думать, об убитых, – задумчиво сказал Илюшин. – А Эмилю Осину являлись белые орлики, да по мутной воде, совесть не совсем атрофировалась.
– Но они не знали их…
– Если только один из компании не воспользовался затеей с арками как прикрытием и не прирезал личного врага.
Сергей задумался.
– Хорошо, допустим, – согласился он, – кто-то из них спрятал лист в лесу, как ты любишь говорить…
– …это не я, это Честертон…
– …и прикончил своего знакомого. Это ни на шаг не приближает нас к пониманию, кто ищет Никиту и где он сам.
– Во всяком случае, не Клименко развесил фотографии. Так убедительно сыграть изумление он не способен. – Илюшин с трудом подавил зевок. – На меня больше не действует кофе. Завтра с утра снова звоню в больницу. Если Василий пришел в себя и заговорил, будет ясно, кто пытался его убить. Клименко знает его, он заорал как резаный, едва увидел…
Бабкин усмехнулся.
– Ну, знаешь! Если бы я увидел мужика в балаклаве и с утюгом в руке, я бы тоже заорал.
– Почему утюгом? – изумился Макар.
– А чем он его огрел? Кости наружу, мозги наружу, как будто говяжий отруб разделывали на суп.
Илюшин посмотрел на него укоризненно и вылил остатки кофе в раковину.
4Когда Сергей ушел, он взял свой лист с каракулями, сел на подоконник, вытащил из кармана карандаш. Нарисовал приблизительные очертания человеческой фигуры в верхнем углу, подумал, стер, переместил фигуру в центр. Не то, все не то.
