В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Липы, акации, бузина… Рябина перед их домом, которую посадила тетя Оля, вымахала из былинки с двумя сморщенными листочками в деревце с раскидистыми ветвями; прошлой зимой его облюбовали снегири.
Спустя год после того, как умер Анин отец, Ольга Степановна приехала в Москву по делам и оказалась в своем старом районе. Ветхую пятиэтажку, где они жили на одной площадке с Козловыми, собиралась обойти стороной, но в последний момент передумала. Как славно было здесь… Хоть и первый этаж, но тихо и зелено. И ребенок…
При мыслях об Ане у Мельниковой потекли слезы.
На чужом человеке Ольга Степановна сдалась.
И вот она стояла перед старым домом. Из окна доносились отзвуки «Собачьего вальса». Мимо проковыляла старуха, прижимая к груди буханку.
– Кузя? – неуверенно позвала Ольга Степановна.
Та обернулась, прищурилась.
– Ольга, ты, что ли?
Расчувствовавшаяся Ольга Степановна крепко обняла старуху.
– Кости мне переломаешь, – проворчала Кузя, – и хлебушек помнешь. Чего не заявлялась-то?"
"– Сначала Константин Романович лежал в больнице, ему требовался уход. Ничего серьезного, но вы же знаете, как это бывает…
– А ты ржаную буханку порежь, подсуши в темном месте, а потом корки срежь и кипятком залей… – начала старуха, но махнула рукой. – Тьфу на вас! Вы таблетками будете травиться, лишь бы не утруждать себя. Посмотри на меня! Волосы свои, зубы свои.
Ольга Степановна погладила ее по пятнистой руке.
– Так рада вас видеть, Кузя.
– Заезжала бы почаще. Как твой Костя? Поправился?
– Да, все в порядке. Преподает. Город красивый, люди хорошие. Мы купили дом, а не квартиру. Участок маловат, но… Вы не знаете, как дела у дочери покойного Сергея? – перебила она себя на полуслове.
Старуха пожевала губами и спокойно ответила:
– В Отрадном она, в детском доме.
