В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Ефиму было не до него: приближался Новый год, и он хотел встретить его с приятелями, а значит, предстояло купить что-то к столу; тратиться Ефим ненавидел и сейчас отчаянно подсчитывал, на чем можно сэкономить.
Сын взял зубную щетку и тюбик с пастой, сунул зачем-то в карман. «В больницу намылился, что ли?» – подумал Ефим. Выглядел Василий и впрямь нехорошо.
– Куда собрался? – не выдержал он.
– К…к… женщине, – пробормотал Василий. Он был очень бледен, пугающе бледен, и казалось, вот-вот упадет в обморок.
– А, к Вике своей, значит… Давно пора.
Викой звали девушку, с которой Василий встречался со школы. Это началось в то время, когда он еще мог привести ее к себе домой и познакомить с отцом.
– Нет, не к Вике, – рассеянно сказал Василий. – Вика здесь ни при чем. – И вдруг закричал: – Не впутывай ее!"
"– Чего орешь как резаный!
Василий застегнул чемодан, проверил паспорт. Выключил свет и подкрался к окну.
– Чего там? – забеспокоился Ефим. – А, Вась?
– Такси должно подъехать, – после долгого молчания отозвался сын.
И сразу, подхватив чемодан и рюкзак, быстрым шагом пошел к двери. Прежде чем уйти, обернулся к отцу, и Ефима опять поразила его бледность.
– Дверь никому не открывай, – коротко сказал Василий. – Если будут спрашивать обо мне… у тебя оружие есть?
– Тьфу! Да ты пьяный… Какое оружие? Зачем?
Василий дико усмехнулся и вышел из квартиры.
– Я потом в окошко-то глянул, – сказал старик, по-прежнему рассматривая дыру на обоях. – Не было там никакого такси. Темно, деревья качаются. Больше я Ваську не видел.
– И он не звонил? – спросил Бабкин.
– А чего ему мне звонить! С Новым годом поздравлять? У меня для этого президент имеется.
– Кто еще, кроме нас, расспрашивал о Васе? – спросил молчавший до этого Илюшин.
Ефим шмыгнул.
– Да много кто… Шлялись тут из института, какой-то мент заглядывал… Дружки его таскались сюда, как на работу, пока я их не послал. Вика спрашивала… Вспомнил! Двадцать четвертого декабря он сбежал. Перед праздничками.
– Вы догадываетесь, где он может быть? – спросил Илюшин, внимательно глядя на старика.
Тот поднял на Макара мутные глаза.
– Да мне пофиг. Думать еще о нем… Может, жив, может, сдох. Он у меня выпивку воровал, падла. Наливочку на черноплодке.
4Сыщики выдохнули с облегчением, когда дверь подъезда закрылась за ними.
– Как в тухлое болото окунулся, – сказал Бабкин. – Ну и субъект…
Илюшин поднял с земли кленовый лист.
– Серега, как ты думаешь, он притворяется или говорит правду?
– Думаю, что не врет.
