Подростки Колька Пахомов и Егор Балашов переживают трудности, связанные с желанием сделать добро. Попытки избежать школы и последующие события вызывают напряжение между ними. Взаимоотношения героев развиваются на фоне деревенской жизни и нежданных обстоятельств.
Девочки решили, что это привидения, но потом Маруся Борисова крикнула, что это мальчишки. Стало не страшно, зато интересно, визгу прибавилось еще больше.
— Маруся, ты узнала, кто был у дверей?
Девочка молча стояла перед Еленой Григорьевной, а сзади кричали:
— Знает! Она знает! Это из второго отряда.
— Иди покажи, — сказала старшая пионервожатая.
Маруся покачала головой:
— Не пойду я. Я… не знаю, кто был.
Елена Григорьевна с явным сожалением смотрела на Марусю.
Девочке стало неловко. Сейчас она готова была все сказать любимой учительнице, но было поздно: проводить ее уже вызвались другие.
Яша хмурился. Если девочки не ошибаются, то Елене Григорьевне прибавится тема для наставлений. Но кто мог выкинуть такую штуку?
В палате он светил фонариком в лица спящих, а девочки все повторяли: «Не он».
— Вы точно знаете, что из моего отряда?
Просмотрели всех. Оставались Валерка и Ромка. Яша облегченно вздохнул. Значит, девочки ошиблись. Не могли ребята озоровать после того, как повинились.
— Вот они! Оба! — вскричали те.
— Что нам теперь будет?
— Не знаю. Попадет, наверно. Если бы не обещали — другое дело. А то вчера только говорили: «Больше, Яша, не будем». Вот тебе и не будем!
Тихо в утренний час на берегу Ольшанки. В лагере обычная суматоха: начинается шумный и веселый день. А здесь, не шелохнувшись, стоят деревья, застыл в воздухе запах сосны! В тени на траве и листьях кустарника светятся капельки росы.
Ромка лежит на спине, смотрит вдаль. Лицо его безмятежно, а на душе буря: что-то скажет вожатый про ночную проделку? С утра Яше было не до этого, да и они не дожидались, когда он будет отчитывать, убежали сюда, к речке, где никого нет.
Валерка сидит рядом, вырезает складным ножичком колечки на обожженной сосновой палке. Получается красиво.
— Ты что все молчишь? — недовольно спрашивает Ромка. — Поговорим давай.
Валерка кивает: давай говори. И опять молчит. Ромка хочет начать разговор, но не знает, с чего. Напротив, на молоденькой сосенке, большая черная муха отчаянно жужжит, стараясь вытащить ноги из смолы, вытопившейся на стволе. Ромка подумал: «Или муха улетит без ног или сдохнет от усилий — одно из двух». Но муха улетела и ног не оставила. Это Ромку не обрадовало.
— Знаешь что, Валерка… Пойдем к Яше, скажем; что больше не будем.
— Может! Почему бы ему не поверить? Скажем, что на этот раз точка, больше не озорничаем.
— Вчера так говорили.
Опять молчание. Слышно только шелестение ножа, которым Валерка режет не переставая.