Подростки Колька Пахомов и Егор Балашов переживают трудности, связанные с желанием сделать добро. Попытки избежать школы и последующие события вызывают напряжение между ними. Взаимоотношения героев развиваются на фоне деревенской жизни и нежданных обстоятельств.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Человек хотел добра»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Здесь собраны описание, жанры, автор, похожие книги и полный текст для чтения в браузере. После чтения можно перейти к книгам автора, жанровому каталогу или тематическим подборкам.
Нагнув бородатую голову, он стукнул передней ногой о землю. Глаза у него теперь светились злобой.
— За рога его, за рога, — поучал Ромка, пятясь к кустам.
Козел презрительно посмотрел на него и неожиданно бросился к Валерке.
— А-а! — закричал тот и пустился наутек.
Козел с блеяньем несся за ним. Опомнился Валерка только перед самым обрывом. Он хотел повернуть в сторону, но ощутил тупой удар пониже спины и с криком «мама» плашмя полетел с обрыва вниз.
Когда он, отплевываясь, показался из воды, первая его мысль была: прыгнул! — и сердце заколотилось от радости.
А на берегу истошным голосом орал Ромка. Валерка мигом выбрался на берег и ахнул: козел катал Ромку по траве. Ромка ревел белугой. Валерка схватил сучок и самоотверженно бросился на помощь другу. Разъяренный козел повернулся к нему.
— Беги! — успел крикнуть Ромка и прыгнул с обрыва. Вслед за ним летел в воду, на этот раз самостоятельно, и Валерка.
А на обрыве стоял козел и победно блеял. Мальчики погрозили ему кулаками. Козел прыгнуть с обрыва не решился.
Вечером после отбоя Валерка лежал в кровати и мечтал. Вот скоро пойдут они в поход, и Маруся Борисова пойдет. На дороге им встретится волк или еще кто, Валерка бросится вперед и защитит собой Марусю, и вот его бездыханный труп лежит на дороге. А Маруся плачет: «Пусть бы уж лучше я…»
И жутко Валерке представлять так, и в то же время сладкая истома разливается в груди. Только как же Маруся останется одна? Диамат снова будет обижать ее.
— Сплю, — сонно ответил тот. Он наработался и накупался за день, и теперь ему было ни до чего. В палате темно. Свет выключили сразу после отбоя.
— А что, Ромка, пройдет много-много лет, встретимся мы с тобой когда-нибудь… Ну, например, приедешь ты в наш город из далекого плавания. Важный такой капитан. Спросишь, где живет мастер Валерии Алексеевич Неудачин, я то есть. Найдешь меня. Сядем мы с тобой и будем говорить. Я будто невзначай скажу: «Помнишь, Ромка, как мы с тобой в пионерском лагере отдыхали?» А ты скажешь: «Что-то забыл».
— Это почему я забыл, а ты не забыл?
— Это я к примеру. Может, ты и не забыл.
— Верно, Ромка. Мы оба будем помнить. Поедем с тобой опять в наш лагерь. И станешь ты рассказывать у костра о своем плавании. Все будут хлопать…
— Это хорошо, — оживился Ромка. — Я люблю, когда хлопают… Мне уже раз хлопали.
— Врешь, Ромка. Когда тебе хлопали?
— Я стихотворение про маму-депутата рассказывал в рабочем клубе.
— За стих не так интересно.
— Если тебе, ты бы сказал: интересно.
