В дверях жаровой зоне ресторана Далерус увидел крепкого мужчину в черной кожаной куртке, и тут же понял: перед ним человек с чужим прошлым. Проклинивший во время войны летчик вернулся домой, но оставил за собой не только раненых, но и целые деревни уничтоженные в бою. Внутри замка было по-другому: светло, скульптурно украшенные стены и роскошная мебель — здесь чувствовалось другое время и совсем другой настрой....
Нацисты вывезли в Германию 1400 тонн хлеба и 2 миллиона тонн картофеля.
Гитлер ускоренными темпами готовился к большой войне на Востоке. К войне против СССР…
* * *Сегодня Генрих Ругге выглядел вялым и утомленным. Он небрежно ответил на приветствие Марчевского, встал из-за стола и долго мерял шагами кабинет, заложив руки за спину.
Пан Викентий терпеливо ждал, теряясь в догадках.
— Я чувствую, как над нами, подобно грозовой туче, нависает СД, — стоя к Марчевскому спиной, тихо сказал Генрих. — А старая прусская поговорка гласит: не нужно укрываться от дождя в водосточном желобе.
— Не понимаю вас, — как можно спокойнее откликнулся Марчевский.
— Они затеяли игру, — Ругге повернулся к нему лицом, — игру с дальним прицелом. Я не посвящен во все детали, но догадываюсь, что как крупный козырь СД непременно попытается использовать картотеку, следовательно, и вас. Нет, не обольщайтесь, альтегеноссе, вы не единственная карта в их колоде. Но, собираясь сесть за карточный стол с господами англичанами и русскими, люди Гиммлера боятся утечки информации.
— Надеюсь, меня вы не подозреваете? — улыбнулся пан Викентий. Чего только стоила ему эта небрежная улыбка.
— Вас? Мы уже говорили об этом… Недавно я засек в парке польскую девку, а после увидел ее с Выхиным.
Ругге снова начал мерять шагами кабинет. Поляк молчал, настороженно следя за ним глазами.
— Тайник был пуст, в сумке у девки тоже не нашлось ничего подозрительного. Так, всякая ерунда, — продолжал Ругге.
Пан Викентий украдкой облегченно вздохнул.
— Но я не могу так работать! — неожиданно взорвался абверовец. — Не могу быть куклой в чужих руках! Противно, когда ты объект игры и своих, и чужих! Я не позволю водить себя, как слепого! — неожиданно он успокоился, остановился напротив Марчевского и сказал.
— Что я могу, Генрих? — поднял на него глаза поляк.
— Контактировать только со мной, — отрезал Ругге. — С сегодняшнего дня вас станут охранять, как особу королевской крови. За дверями кабинета ждут два моих специально подготовленных сотрудника.
