В дверях жаровой зоне ресторана Далерус увидел крепкого мужчину в черной кожаной куртке, и тут же понял: перед ним человек с чужим прошлым. Проклинивший во время войны летчик вернулся домой, но оставил за собой не только раненых, но и целые деревни уничтоженные в бою. Внутри замка было по-другому: светло, скульптурно украшенные стены и роскошная мебель — здесь чувствовалось другое время и совсем другой настрой....
Сменяя друг друга, они будут постоянно находиться с вами, пока все не выяснится.
— Я арестован? — приподнялся Марчевский.
— Нет. Просто кругом враги, а вы как человек, знающий принцип кодирования картотеки и обладающий большим опытом разведывательной работы на Востоке, представляете определенную ценность для абвера. Примите это как меру предосторожности, не более. Думаю, скоро все уладится. Ждем инспекцию из Берлина.
— Эти люди, ну, которых вы приставляете ко мне, они что же, и спать будут в моей комнате? — раздраженно поинтересовался пан Викентий.
— Нет, в комнате можете находиться один. Но к пани Зосе ездить придется вместе. Что еще?
— Позволите вам дать совет?
— О выявлении врага? Не нужно, — Ругге ненароком скользнул взглядом по книжным полкам. Марчевский это отметил. — Сегодня работать с картотекой не будем. До завтра!..
Проводив Марчевского, подполковник открыл потайную дверь и впустил Шмидта.
— Докладная в Берлин готова?
Гауптман молча положил на стол тонкую папку.
Начальник абверкоманды раскрыл ее и углубился в чтение документа, время от времени делая пометки на полях остро отточенным синим карандашом.
"— Поставьте за Выхиным и девкой наружное наблюдение, а у тайника устройте засаду. Немедленно подготовьте запросы на всех лиц, появившихся у нас с сентября 1939 года. Докладную перепечатайте сами, я там усилил некоторые моменты. Думаю, адмирал согласится с тем, что картотека польской агентуры не предмет для игр. Хватит с нас истории с дезинформацией.
— Доверяете поляку? — полуутвердительно спросил гауптман, кивнув на дверь.
— Доверяю? — изумился Ругге. — Нет, я хочу быть единственным хозяином картотеки и живого ключа к ней, поэтому его надо сохранить за нашим ведомством, не отдавая в руки политической разведке.
* * *Ермаков воткнул еще одну — последнюю — булавку с темным флажком и отступил на шаг от карты, чтобы лучше видеть то, что получилось: почти вся линия границы через неравные промежутки была утыкана булавками с темными флажками, обозначавшими опорные пункты абвера. В некоторых местах флажки сбегались кучкой, в других растягивались жиденькой цепочкой, чтобы снова сбежаться в осиный рой против минского направления или нацеливаясь на Прибалтику.
