В дверях жаровой зоне ресторана Далерус увидел крепкого мужчину в черной кожаной куртке, и тут же понял: перед ним человек с чужим прошлым. Проклинивший во время войны летчик вернулся домой, но оставил за собой не только раненых, но и целые деревни уничтоженные в бою. Внутри замка было по-другому: светло, скульптурно украшенные стены и роскошная мебель — здесь чувствовалось другое время и совсем другой настрой....
В подвале было темно и пусто. Луч фонаря пробежал по каменным саркофагам, чугунным плитам пола, низким сводам потолка. Спрятаться здесь негде. Куда же опять пропал Тараканов? Искать тайник или скрытый выход? Нельзя, можно его спугнуть, и Бютцов решил вернуться, а потом, когда представится возможность, прийти сюда вновь и спокойно, не торопясь исследовать каждый сантиметр стен и пола.
Канихен, терпеливо ожидавший на опушке, встретил их вопросительным взглядом.
— Ушел, — ответил на него Выхин-Бютцов.
— Совсем? — равнодушно поинтересовался эсэсовец.
— Думаю, вернется.
Как и куда направился Тараканов из костела? Эта мысль не давала покоя, свербила внутри, толкнула на необдуманные действия — сейчас Бютцов уже жалел, что поддался искушению проникнуть в костел: спрятавшись там, Тараканов мог перестрелять их, как куропаток, а потом выйти в спину ничего не подозревавшему Канихену… Однако все обошлось, но появилась еще одна загадка: таинственное исчезновение объекта наблюдения из костела. Наверное, ради того, чтобы только узнать об этом, стоило рисковать.
— Клюге, вам левый сектор обзора, мне правый, а Канихен будет просматривать местность за костелом, — распорядился Бютцов. — Рассредоточимся в пределах прямой видимости друг друга. Возвращаясь, он не должен ничего заметить.
Себе Конрад избрал местом для наблюдательного пункта купу кустов, росших на взгорке, откуда открывался вид на окрестности деревни. Устраиваясь поудобнее, он поднес бинокль к глазам, поводил им в разные стороны, определяя, насколько велик сектор обзора — отсюда, с пригорка, кстати, хорошо было видно и часть территории русских.
Вот он, Тараканов! Мелькнул в проеме окна костела, опять скрылся и, через несколько секунд появился снова, мягко спрыгнув на землю с подоконника. Отряхнул брюки, потом пучком травы тщательно вытер грязные ботинки. Такое спокойное, по-домашнему мирное поведение Владимира Ивановича почему-то очень разозлило Выхина-Бютцова.
Цейсовская оптика приблизила лицо Тараканова, уже тронутое первым загаром, как всегда чисто выбритое и столь ненавистное Конраду.
