Ученый Николай Маханов в дорогом костюме и усталой рубашке вышел из вокзала. Прохладный тамбур кажется спасением после густого трубы, где плачет ребенок без его помощи. Он берет с собой небольшой чемодан — наскоро собранную копилку знаний и надежд, направляясь в неизвестность....
У тебя все нормально?
Рылов вздохнул, вышло очень правдоподобно:
– Да вот спина болит. Не знаю, как и до хаты дойду.
– Помочь?
– Не надо, у тебя сейчас своих забот полно. Доберусь как-нибудь, отлежаться попробую.
– Ну давай, выздоравливай.
– Спасибо.
Председатель с активистами двинулись проулком к конторе. Рылова обеспокоило, что он не видит Коробова: «А где этот проныра? Все вынюхивает. Надо кончать с ним, но то забота гауптмана».
Семен словно услышал его – объявился неожиданно, как будто из-под земли:
– Ты что это торчишь тут, Мирон Авдеевич?
– А тебе какое дело? – огрызнулся Рылов.
– Есть дело. Если думаешь, что не выведу тебя на чистую воду, ошибаешься. Я теперь твоя тень, Мирон Авдеевич.
– А я вот пожалуюсь на тебя милиции, узнаешь тогда, как человеку жизнь портить. Упакуют в кутузку в два счета.
– За тебя даже замечания не сделают, потому как вражина ты, Мирон Авдеевич, и я докажу это.
Рылов выдавил из себя ухмылку:
– Ну давай, доказывай. Может, в хату полезешь, смотреть? Лезь, будет за что привлечь.
– Да пошел ты…
Коробов сплюнул в пыль и направился к конторе. Рылов проводил его ненавистным взглядом: «Нет, убирать его надо, а то и вправду до чего докопается, а немцы еще не пришли. Послал же черт на голову активиста»."
"Еще раз осмотревшись, Мирон, с трудом переставляя ноги и держась за спину, поковылял к дому. Закрыв за собой дверь на крепкий засов, сразу же преобразился. Распрямился, прошел в хату, задернул занавески, запер дверь – и во двор. После этого откинул половик и взялся за крышку подвала.
– Доброго здоровьица, Николай Иванович. Ах да, ты же говорить-то не можешь.
Рылов выдернул кляп.
Маханов тут же глубоко вздохнул и произнес:
– Ну и сволочь же ты, Рылов.
– Я ему доброго здоровья желаю, а он хамит. А еще интеллигент из Москвы. Нехорошо, гражданин Маханов. Я тебе тут поесть принес.
– Я в туалет хочу.
– В туалет? – явно издевался Рылов, – а нету туалета, гражданин Маханов, сортир есть, но он во дворе, а туда тебе выходить нельзя. Вон ведро.
– И как в ведро?
– Да уж изловчись как-нибудь.
– Выносить ты будешь?
– Не-е, я тебе не холуй. Сам вынесешь, когда за тобой гауптман приедет.
