Ученый Николай Маханов в дорогом костюме и усталой рубашке вышел из вокзала. Прохладный тамбур кажется спасением после густого трубы, где плачет ребенок без его помощи. Он берет с собой небольшой чемодан — наскоро собранную копилку знаний и надежд, направляясь в неизвестность....
– Говорили, говорили о войне и прозевали!
Первый секретарь райкома повысил голос:
– А ну, прекрати панику!
– Да какая там к черту паника, нет паники, есть злость, что прозевали нападение, все надеялись пронесет, вот и пронесло.
– Я не узнаю тебя, ох, е…
Зубарев никогда не ругался, он слыл человеком сдержанным, спокойным, а тут!
– Что случилось, Матвей Григорьевич?
– И нам досталось. Несколько бомбардировщиков кружат над Олевском. Одна бомба разорвалась во дворе райкома, по-моему, есть убитые.
– Я еду в районный центр, – крикнул в трубку Авдеев, но Зубарев уже не слышал.
Немецкие бомбардировщики уничтожили здание райкома, райисполкома и НКВД, где находилось и отделение НКБ, железнодорожную станцию, промышленный комитет, педагогический техникум, МТС, среднюю школу, несколько десятков жилых домов, в основном в районе железнодорожной станции.
"Отбомбившись, «Юнкерсы» двинулись обратно на свои аэродромы. Уходили в том же образцовом порядке, как и пришли, под прикрытием истребителей. А навстречу им, на восток шла уже вторая волна авиации.
Над деревней на малой высоте пронесся небольшой одномоторный самолет со зловещими черными крестами. Люди пригнулись от рева двигателя и побежали к хатам. Самолет, сделав круг, ушел в сторону Олевска.
Авдеев бросил трубку и пересказал собравшимся новости от секретаря райкома.
Наступила тягостная тишина. Закурили.
– Как же теперь жить будем? – спросил Бобрин.
Кулько напомнил:
– У тебя же есть секретная папка в сейфе на случай войны.
– Да, но вскрывать ее без приказа из области я не могу. Без личного приказа первого секретаря обкома партии.
– Ты же слышал, что происходит в городе. Там сейчас не до деревни Горбино.
– Не имею права. Будет приказ – тогда другое дело.
Авдеев поправил ремень:
– Я уезжаю в Олевск.
Кулько проговорил:
– Может повременим, Владимир Александрович, вон как самолеты немецкие разлетались: над деревней и то кружат. Увидят твою «Эмку» на дороге – расстреляют с воздуха. Согласись, сам ни за что погибнешь и людей своих погубишь.
– Но мне надо быть в райцентре.
Бобрин напомнил:
– Твое отделение вместе с отделением НКВД немцы разбомбили.
– И что? Разбомбили здание, сотрудники наверняка успели уйти в укрытие.
