Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
В этот момент он налетел на резко остановившегося Анчутку и очнулся:
— Что, пришли?
— Вроде бы. — Яшка с сомнением водил острым носом, оглядываясь.
Они давно сошли с дороги, ведущей к платформе, и брели, утопая в снегу, по нехоженым тропам. Сзади — поле, потом дорога и «Летчик-испытатель», как раз на Нестерова, спереди — полоса леса, за нею уже шло железнодорожное полотно.
— Ну и занесло вас.
— Тут вдоль железяки натоптана тропа, вот она, — указал Яшка, — фу, нашел…
— Эх ты, беспризорник, — подтрунил приятель, — в родных лесах заблудился.
— В лесу-то проще… темно ж было, понимаешь. Погоди, я сейчас, — уловив Колькин настороженный взгляд, Анчутка заверил: — Да не сбегу. Что я, совсем скаженный?
— Не знаю, не знаю… нет тебе особо веры.
Яшка, покраснев, проглотил пилюлю без звука, со смирением пояснил:
— Я когда рванул тогда, налетел на ветку такую, низкую… ща.
Отойдя на пару сотен метров, промерил шагами одному ему известные маршруты, попетлял, как заяц, вернулся и решительно заявил:
— Вот тут.
Колька огляделся. Ничего, укромный уголок, по всему судя, использовавшийся для уединенных и коллективных попоек, после смены представлял собой два поваленных бревна в окружении кустов, на довольно большом отдалении от хоженых троп.
До платформы неблизко, случайно вряд ли кто набредет, не помешает, а до самой железной дороги пусть и всего метров сто, но густо заросшие ивой. Стало быть, и с поезда особо не разглядишь, что тут творится.
— И вот я такой иду с бутылочкой, — объяснял Анчутка, сопровождая действо пантомимой, — никого не трогаю, а он такой — ра-а-аз!
Яшка, подцепив Колькину шею сгибом локтя, дернул на себя.
— И что, прямо в глотку вцепился? — недоверчиво уточнил Колька, освобождаясь.
Анчутка почесал в затылке:
— Ну он ее так раз, за волосы ухватил, на себя дернул — и в шею. А уж совсем перегрыз или так, надкусил — это я не видел.
— И стоял он вот тут?
— Не видел я, — повторил Анчутка, — темно было. Наверное, ближе вот к этому кусту, потому как его не целиком видно было.
— И что же, не кричала?
— И не пикнула. Вроде бы хлопнуло что-то пару раз, но мимо состав шел, грохотало.
— Ох-хо-хо, — тоскливо протянул Пожарский.
Место-то какое приятное, посидеть тут с бутылочкой-другой, погреться и попить. Здесь и сейчас исключительно уютно, особенно теперь, когда солнце уже клонится потихоньку на закат и поблескивает по верхушкам елей, золотится среди потихоньку наливающихся соками веток.
