Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
Все подлец-человек испаскудить способен…
Колька протянул приятелю папиросу. Некоторое время курили молча.
Пролетела электричка, неподалеку подал мощный голос диковинный какой-то, видимо, новый паровоз.
«Да уж, тут криком кричи — никто не услышит. На то и расчет».
Расчистив бревно, он опустился на него, поплотнее запахнув шинель. Чистоплотный Анчутка возился тщательнее, разгребая снег и соскребая ногтями наледь с коры.
— А может, ты снова кой-чего приврал, а, Яшка?
— Да пошел ты.
— Чего хорохоришься-то? Ты ж сказитель регулярный.
— А мне плевать! — запальчиво заявил он. — Не хочешь — не верь. — И вдруг завопил: — Ух ты!
От удивления Колька забыл дым выпустить и закашлялся. Анчутка, чиркая спичками, что-то искал в натоптанном, подтаявшем снегу, наконец поднял находку:
— Смотри-ка, чего нашел. Шарик со стекляшками! Если вот это оборвать… не, загнуть лучше, то кулон получится. Светке на восьмое подарю.
— А ну дай глянуть.
Он повертел вещицу в пальцах, и тут внутри как будто керосин вспыхнул, осенило.
«Как это Палыч сказал: один к одному, вранье и смерти, таких совпадений не бывает? А что, если вправду не бывает?»
Анчутка протянул лапу за своим сокровищем, но Колька не дал:
— Все тебе шутки. А ну как с той самой убитой, что, Светке подаришь?
Яшка сплюнул:
— Типун те! С чего ты взял-то?
— Мысль есть одна, — пояснил Колька, приводя в порядок все озарения и просветы, которыми столь богат оказался этот насыщенный день.
— А сам покумекать — не? — осторожно предложил Анчутка.
— Не, — твердо возразил Николай, — и ваши головы нужны.
Глава 15
Секретарь принесла «Вечерку», в которой аж полполосы было посвящено фабрике.
Вера Вячеславовна, вздохнув, поблагодарила:"
"— Спасибо, Машенька, свободна.
Та вышла, огорченная. Некоторое время товарищ директор смотрела на сложенную газету, потом, все-таки решившись, развернула.
