В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Человек в чужой форме»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Там было распрекрасно, как в музее: стены и пол отделаны невообразимой плиткой, новехонький сияющий унитаз и поразительная, пожалуй, что и медная, ванна на толстых львиных ногах, с кольцами на бортах.
И в этой красоте, откинув голову, уронив челюсть и выставив кадык, лежал мертвец.
Бледная до синевы кожа, на которой курьезно выделяется темная бородавка на крыле носа, провалившиеся глазницы, острота черт — все говорило о том, что «Скорая» тут не нужна.
Кипенно-белый ворот рубахи колом стоял над красной водой, торчали колени, обтянутые галифе. Тускло поблескивали защелки помочей. Рукава рубахи были ровненько, тщательно подвернуты до локтей, обе руки чинно, покойно лежали вдоль тела, ладонями вверх. На запястьях зияли две глубокие раны — изначально тонкие, теперь расползшиеся, с набухшими, пористыми краями разошедшейся плоти.
И ведь до такой степени, отчаянно замученным был Акимов, настолько в больной голове было пусто и гулко, что хватило его лишь на то, чтобы, пощупав пульс, буркнуть:
— В таких случаях все-таки принято «Скорую» вызывать.
Полковник скривил рот:
— Шутите вы так, товарищ? Какую «Скорую»? Тут все три литра, как на скотобойне.
Сергей соображал: «Нет никакого смысла сейчас детально шарить — все равно надо идти к телефону, вызывать врача, понятых… опергруппу-то? А стоит ли? Картина очевидная, даже если вспомнить указания на недопустимость хвататься за первую напрашивающуюся версию. А вызову — приедут и в ор: чего дергаете опергруппу, своих глаз-мозгов нет?»
Было такое пару-тройку раз.
Он осторожно обнюхал полуоткрытые губы погибшего — так и есть, выхлоп, и нешуточный. Увидев на его пальце обручальное кольцо, спросил:
— Женат? Кому сообщить?
— Вот как раз по этому поводу… — начал было Кузнецов и вновь замолчал, потирая лоб.
Акимов подождал продолжения, не дождавшись, спросил:
— Ну что?
— Видите ли, товарищ, именно с этим моментом связана была моя просьба позвать вас. Я должен объяснить. Это мой друг, давний. Капитан Павленко, Иван Исаич, казначей увээр семь. Квартирует на этой даче, временно.
Сергей наконец прозрел:
«Вот где я его видел. Этот новый Верин снабженец, который ей подряд с военстроем подладил».
Из военного городка часть перевели, а расквартировали строителей, участок военработ номер семь, которых подрядили на ремонт подъездной дороги к текстильной фабрике. Вот этот-то отставник, инженер-полковник, который недавно устроился на фабрику в отдел снабжения, и уладил дело с подрядом. Акимов сам в части не был, но этот товарищ по поручению командования части звал Сорокина на «прописочный» банкет, что по случаю прибытия строителей был закачен на территории. Не бойца послали, а инженер-полковник прибыл нарочно за рулем черной «Победы».
