В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Человек в чужой форме»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Зачем учащемуся без соответствующего разряда поручать обработку спецматериала?
— Может, и не спец…
— Может, — мирно согласился батя, — если бы ты маркировку мог воспроизвести сейчас, мы бы с тобой установили точно, а так только предположение могу сделать. Сам подумай, зачем стандартную стружку в отдельный ящик собирать?
— Для опрятности.
— Для сдачи отходов по нормативу, это вернее. В общем, если это была спецсталь, то оплачиваться такая работа должна по особой, повышенной тарифной сетке.
— Это же учебное задание, неоплачиваемое, — продолжал упрямиться Николай. По инерции он понимал, к чему дело идет.
Отец с улыбкой успокоил:
— Тебе — неоплачиваемое. Деньги другие получат.
— Ну разберутся там, наверху.
— Обязательно. Только ты, пожалуйста, в химии такой не участвуй больше.
— Ну а если настаивают?"
"— Так и говори: разряда не имею, боюсь напортачить, испортить дорогой материал. И вообще, по возможности избегай любых секретных поручений непонятно от кого. И с Моховым этим поосторожнее. Сам понимаешь, к чему все эти «на слабо» могут привести.
Да уж само собой, понимал Колька и помнил.
— Вот видишь, Тонечка, этого я и боялся, — изложив дело жене, сокрушался Игорь Пантелеевич вечером наедине, — подвержен он чужому влиянию и все еще ведется, как пацан.
— Он же хотел, как лучше, — робко заметила Антонина Михайловна, — проявить мастерство.
— Молчун он, вот что плохо. Вроде бы соглашается, а делает, как считает нужным. Все желает сам решать, всей правды не скажет — вроде бы и не врет, а получается еще хуже. И некритично относится к тем, кто ему по душе…
— Игорек, боюсь, тут уж ничего не поделаешь. Не маленький мальчик.
Пожарский-старший вздохнул:
— Ладно, Тонечка. В конце концов, если все удачно сложится, защитит Николай диплом — попрошу за него устроиться на «ящик».
Интересно, что такого же рода робкие надежды посещали и Колькину голову. Вообще инцидент с военным разбередил старые раны. Форма, сияющие сапоги, орден — мечта несбыточная.
Момент со службой был для него больным. Даже если получится добиться УДО, с судимостью не призовут, он уже выяснил.
А служить хотелось.
Кому улыбается всю жизнь объяснять, почему не был в армии, притом не инвалид, не с закрытого предприятия. Вот и думал: разве что получится к бате пристроиться на «ящик», если все сложится, как надо — тогда, конечно, вопросов не возникнет, еще вопрос, кто больше послужит Отечеству.
Понятно, что путь в небо закрыт, а ведь жалко до боли!
Он вспомнил, как в июле гоняли с Олей на авиационный праздник в Тушино. Вся Москва, казалось, собралась тут, все глаза были устремлены в небеса, туда, куда вот-вот воспарят сталинские соколы.
