Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
Снегу за прошедшую ночь нападало порядком, так что более желающих зубоскалить не находится. Колька отправляется работать, завернув на всякий пожарный кусок хлебушка. Трудиться-то будем по-взрослому, не грех и проголодаться. Они с верным «хаузером» вкалывают на совесть, иной раз и молодняк доверяют подучить — осторожно, конечно, чтобы без пальцев не остались.
Колька на хорошем счету. Он без удовольствия глядел на «мелких» первокурсников: вот кому не придется, как старшим, хлебать горя полной ложкой. Полное обмундирование — к тому ж на смену выдают по две рубахи и пары брюк, — плюс шинели, плюс отменные бушлаты, помимо ботинок (двух пар!) еще и валенки.
«Да и на здоровье, главное, чтобы работали как следует», — солидно рассуждал Николай. За себя-то он спокоен, судя по всему, получит он в итоге вместе с дипломом третий, а то и — тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, — четвертый разряд.
И в качестве старшего наставника очень даже может — глаз острый, реакция отменная. Предотвратил же ЧП, когда вон тот пацанчик, за соседним станком, чуть пальца не лишился, да еще и по глупости: задумал стружку почистить, не заглушив механизм. Не разорись Колька, не надавай по рукам — остался бы мальчик без фаланги, а то и всего органа.
А все потому что кадровый голод, так говорит старый мастер Семен Ильич.
Вот это тот еще зубр, при нем бы не случилось, от его дремучего, якобы сонного взгляда ничегошеньки не скроется. Но он стареет, да и учащихся становится все больше — само собой, это хорошо, но таких, как Ильич, уже не хватает и заменить некем.
А молодые, пришедшие отправлять старого на свалку истории, прямо скажем, безалаберны и беспечны. Вот разве что Мохов отличается: неплохой, толковый работяга, пусть и зануда.
«Ты вот сам таким не становись. Все бы тебе других критиковать, — осадил себя Колька, — работай как положено, а эти пусть за себя отвечают перед кем следует».
