Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
— Теперь дело, — наконец удовлетворенно заметил он, — видишь, как все гладко и чисто, и пленка масляная равномерная? Сейчас подшипники поставлю — и картер подвесим.
Сообща осилили и картер, аккуратно залили масло, запустили мотор.
— Сейчас на малых оборотах посмотрим, как поработает, — пояснял Андрюха, солидно, как заправский механик, вытирая руки.
Усевшись на табуретках, подождали несколько минут, с удовольствием прислушиваясь к ровной работе двигателя.
— Лезь в кабину, выключай, — скомандовал Пельмень, — обождем, как смазка стечет.
Некоторое время спустя он просунул в картер руку, повозился.
— Ну что там? — с любопытством спросил Яшка.
— Порядок, — заверил Андрей, — сам попробуй.
— Ага, щас. Вон пусть Колька.
Кольку дважды просить не пришлось.
— Нащупал? Не греется? — спросил Пельмень.
— Не-а, вроде бы.
— Вот, теперь все в порядке, не греется подшипник. Пошли перекурим."
"…После всех сказочных происшествий последних часов Колька окончательно успокоился, поэтому беседу с нарсудьей пересказал уже в юмористическом ключе.
— Мужики, вы такую не видели: лет двадцати, рыжая, красивая, родинки вот тут и тут?
— Да бывают разные, — уклончиво отозвался Пельмень. Анчутка, более словоохотливый, пояснил, что рыжая появлялась несколько раз:
— А это тетка-счетовод. Выдавала нам харчевые, помнишь, Андрюха?
Тот неодобрительно хрюкнул, но подтвердил: да, рыжая, деньги выдавала.
— С этим мутила, как его… казначеем, Исаичем. А что?
Колька рассказал про встречу на платформе. Выслушав, приятели его поведение полностью одобрили.
— Точно, точно. Все верно сделал, — решительно заявил Андрюха, — нечего болтать.
— Да уж, кто его знает, тем более если в очках и шляпе, — поддержал Яшка. — Тут было один раз. Двадцать третьего февраля всем выходной объявили, возвращались со Светкой из Парка Горького, с катка…
— Откуда? С кем? — удивился Пельмень.
— Ты сиди в своей яме и не высовывайся, — недовольно ответил Анчутка, — чего неясно? Ой, и красотища там была после карнавала — что ты! Каток раскрасили под паркет, а гирлянды так подсветили, как будто потолок. Весело, хоккей, танцы. В общем, возвращались уже поздно, пока то да се…
— Ага, то да се, — со значением протянул Андрюха.
Яшка вспыхнул, но ответом его не удостоил.
— В общем, проводил, решил прогуляться под луной, пивка хлебнуть на полянке.
