В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
И это чистейшая случайность, — произнес Уилфред с ослиным упрямством, которое лишь подчеркивало, как он доволен своей главной ролью в этом маленьком спектакле."
"— Но… — начал было Деннис, однако Дэлглиш прервал его, положив скатанную сутану на постель:
— Я нашел ее среди валунов за башней. Если вы передадите сутану полиции, они могут выяснить что-нибудь важное.
— Я не собираюсь обращаться в полицию и решительно запрещаю кому-либо делать это ради меня!
— Не волнуйтесь, — спокойно произнес Дэлглиш.
Деннис задохнулся от потрясения, Дот возмущенно запротестовала, но Уилфред поспешил объяснить:
— Нет-нет, Дот, вполне естественно, что Адам Дэлглиш так подумал. Он профессионально обучен подозревать и проявлять недоверие. Нет, я не пытался сжечь себя заживо. Одного самоубийства в черной башне на нашу семью вполне достаточно.
Дэлглиш не стал дожидаться и проверять, последуют ли остальные его примеру.
— Если вы думаете о мести, забудьте. А если не можете или не смеете действовать в рамках закона, лучше вообще ничего не предпринимайте.
Энсти улыбнулся своей бесящей кроткой улыбочкой:
— О мести, коммандер? Мести? Этого в философии Тойнтон-Грэйнж просто нет.
Проходя через холл, Дэлглиш никого не увидел и не услышал. Дом стоял тих и безжизнен, точно опустевшая раковина.
Через приоткрытую дверь не доносилось никаких звуков. Адам постучал и, не получив никакого ответа, зашел в дом.
