В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
Коттедж «Любовь», расположенный поодаль от двух других зданий, был больше их, и гостиная, купавшаяся в потоках льющегося из двух окон солнечного света, радовала глаз соразмерностью пропорций. Однако в остальном она выглядела грязной и запущенной, словно отражала мятущуюся и недовольную натуру Мэгги. У Дэлглиша сложилось впечатление, что молодая женщина нарочно не распаковывала вещи, дабы подчеркнуть: они с мужем здесь долго не задержатся. Немногочисленная мебель, по всей видимости, до сих пор стояла там, куда еще при переезде ее поставили грузчики.
Из кухни доносились шум воды и гудение газовой колонки. Эрик и Мэгги мыли посуду. Внезапно колонка выключилась, и Дэлглиш услышал голос Мэгги:
— Ты слабак, разнесчастный слабак! Позволяешь им тебя использовать.
Эрик что-то тихо пробормотал в ответ. Раздалось звяканье посуды, а потом снова раздался голос Мэгги:
— Ради Бога, ты ведь не можешь прятаться здесь вечно! Та поездка в больницу Христа Спасителя прошла не так плохо, как ты боялся.
На этот раз ответ Эрика прозвучал вполне отчетливо:
— А им и не требовалось ничего говорить. Да и вообще, кого мы видели-то? Консультанта по физиотерапии да регистраторшу. Она все знала — и дала мне это понять. Так оно будет, даже если я получу работу. Мне не дадут ничего забыть. Врач-отщепенец. Всех пациенток моложе шестнадцати лет тактично передадут другим партнерам, просто на всякий случай.
