В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
Я не мог пойти на такой риск — вдруг из-за этого сорвалась бы передача приюта «Риджуэл траст». Тойнтон-Грэйнж и паломничеству ничто не должно было угрожать."
"Ей не слишком хотелось присутствовать при скандале, который непременно там после этого разыграется, так что она с радостью ухватилась за мое предложение: высказав все, сразу же улизнуть со мной в город. Я еще посоветовал ей оставить намеренно многозначительную записку, которую можно было бы понять, как предсмертную. А потом она бы вернулась в Тойнтон-Грэйнж, когда бы сама захотела — и если бы захотела, — чтобы посмотреть, как Эрик отреагировал на перспективу вдовства.
— Вот почему она приняла ванну и нарядилась.
— Разумеется. Расфуфырилась, чтобы с максимальным эффектом провести свой выход в Тойнтон-Грэйнж, а кроме того, льщу себя мыслью, чтобы произвести впечатление на меня. Я прямо-таки поразился оттого, что, оказывается, заслуживаю чистого белья и крашеных ногтей на ногах. Не знаю уж, какие, по ее мнению, у меня были планы на эти совместные выходные.
— А перед уходом вы подали сигнал светом.
— Ну, мне же требовался какой-то предлог, чтобы потом зайти и обнаружить тело. Так что вполне благоразумно было добавить правдоподобия.
«Наверное, — подумал Дэлглиш, — тебе так же стало не по себе и когда ты нашел Уилфреда чуть не задохнувшимся насмерть».
