В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
Дверь резко распахнулась — на пороге стоял милорд. Джим взглянул на хозяина с некоторой опаской и с замиранием сердца заметил, что синие глаза гневно сверкают, а красивые губы сжаты в плотную бескомпромиссную линию. Изящная рука, сжимающая дверную ручку, изогнулась печально знакомым Джиму образом, и он понял, что милорд пребывает не в самом радушном настроении.
— Ты закончил? — рявкнул Карстерс.
— Не совсем, сэр.
— Я хочу уехать в этом году, а не в следующем, если тебе, конечно, не все равно!
— Да, сэр. Просто я не знал, что вы так торопитесь, сэр…
Ответа не последовало.
— Где мой костюм для верховой езды?
Джим нервно вздрогнул.
— Я… э-э… уже упаковал его, сэр. А что, разве он вам нужен?
— Разумеется, нужен! Иначе в чем, как ты полагаешь, я должен ехать?
— Я думал, вы поедете в карете, ваша милость.
— Нет. Алый костюм и немедленно!
Он уселся в кресло перед туалетным столиком и взял пилочку для ногтей.
Джим мрачно взирал на его отражение в зеркале и не думал повиноваться.
— Ну? Что стоишь? Или не слышал?
— Э-э… сэр, слышал, но вы уж… извините, сэр, но не кажется ли вам, что не слишком разумно пускаться в такое путешествие сегодня?
Пилочка с грохотом упала на столик.
— Я еду в Хорли сегодня же днем! — в голосе хозяина отчетливо звучала угроза.
— Да дотуда миль пятнадцать, не меньше, ваша милость. Не лучше ли…
— Черт побери, Джим, заткнешься ты наконец или нет?!
Солтер сдался.
— Хорошо, сэр, слушаюсь, сэр, — сказал он и извлек красный костюм. — Тогда багаж я отправлю каретой и оседлаю кобылу и Питера.
— Никаких Питеров! Поедешь в карете.
— Нет, сэр.
— Что значит «нет»?
Милорд гневно смотрел на Солтера. В голосе звучали ледяные нотки.
— Ты забываешься, Солтер.
— Прошу прощения, сэр.
— Ты поедешь с вещами, как обычно.
Джим, поджав губы, сердито запихнул одну туфлю в свободный уголок саквояжа.
— Понял?
— Очень даже хорошо понял, сэр.
— Тогда, значит решено.
— Нет, сэр.
— Да что за дьявол в тебя вселился?!
— Прошу прощения, сэр, но я не позволю… просто не могу позволить ехать вам верхом одному да еще с незажившей раной… — в тихом голосе, каким он произнес эти слова, не было и намека на дерзость или неподчинение, однако звучал он достаточно твердо.
— Ах, вот как? Ты что же, вообразил, что я ребенок?
— Никак нет, сэр.
— Или не могу о себе позаботиться?
— Я думаю, вы слабее, чем вам кажется, сэр.
— Вот оно что!..
